Девушка хотела упасть на колени перед несравненной, но рука небожительницы мягко лежала у неё на плече, а сама Ванадис будто ничего не видела перед собой."
"— Хаззаки хотели начать войну из-за него, потом он спас мою горячо любимую дочь от смерти, — рука Фреи перетекла на запястье девушки, и она заботливо его сжала, а после та вновь добродушно окинула взором всю центральную площадь, которая погрязла в тишине. — Теперь еще и всё это… Вероятнее всего, юношу ждёт большое будущее. Что ж, по всей видимости теперь я начинаю понимать по какой причине ты ошиблась.
Он в какой-то степени действительно аномален и способен приковать слишком много внимания. Однако честно признаться, я немного… удивлена.
— Ч-что? — вдруг вырвалось у небесной воительницы.
Услышать такое из уст небожительницы для некоторых сродни чуду, которое не совершалось пару тысяч лет. Ведь удивить ту, которая живёт на этом свете очень долго, невероятно трудно. Фьётра слышала россказни, что некоторые небожители перенимают повадки тех или иных народов для комфортной жизни и большего понимания своей паствы, но она до сих пор не могла поверить в то, что слышала.
— Вы… вы удивлены? — сглотнула опасливо девушка, боясь даже пошевелиться. — Но почему?
— Вы все в курсе, что я немного провидица и порой могу видеть будущее той или иной живой души, его примерный путь, — загадочно изрекла Фрея, я её глаза внезапно блеснули потусторонним светом. — Вот только у этого мальчика нет пути. Он заботливо окутан… тьмой. Точнее сказать у него не просто нет пути, маршрут вперед у него имеется, но таких маршрутов слишком много для одного разумного.
Их бесчисленное количество. Их тысячи и в то же время их будто бы нет. Всё в черном тумане. Складывается чувство, что он как стоит постоянно на месте, так и каждую секунду совершает миллион шагов в… пустоту. Давно я не видела такого. Очень и очень давно, — доброжелательная улыбка Ванадис стала чуть шире, а её глаза неторопливо вернулись в исходное состояние. — Занятный молодой человек…
Фьётра страшно боялась.
Не передать словами как сильно. Боялась, что госпожа раскроет её ложь, но она не боялась умереть. Она боялась разочаровать небожительницу. Боялась её укоризненного взора. А еще она боялась потерять того, кого любит всем сердцем и душой.
И тем не менее с её губ слетели абсолютно иные слова:
— Скажите… он опасен для нас, моя госпожа? Нам взять его под стражу?
— Вовсе нет, милая, — заботливо проговорила Ванадис, вновь мягко сжав ладонь дочери. — Он не опасен для нас.
