Я редко его вижу таким…
Половина слуг оберегов тотчас посмотрела на первого сына Видара и лишь по его взору, который неотрывно следил за аххесом, всем стало ясно, что за схваткой мужчина наблюдает с необычайным увлечением."
"Силуэт приблуды казался малость ссутуленным, но его налитые кровью глаза смотрели только на Киданиана, а тёмно-алая духовная сила медленно, но верно просачивалась сквозь кожу, и смешивалась с черным туманом, параллельно укрывая парня непроницаемым покровом, тем самым порождая бурю из двух могущественных энергий.
— Превосходный баланс между стихией тьмы и эссенцией. Врожденный деспот, мастир с пятым масштабом, одарённый, а также обладатель родословной, — тихо прошептала Арнлейв с неким потрясением. — Ювина, сколько ему лет⁈ — вдруг выпалила она, хмуро взглянув на не менее мрачную валькирию ледяного лука. — Сколько ему исполнилось⁈
— Если наша информация не лжет, то на данный момент ему всего двадцать один год…
От услышанного глаза светлой альвы холодно сузились, а изо рта вырвался тяжелый шумный выдох, будто только сейчас она осознала всю глубину зарождающейся проблемы:
— Во имя Фреи! Когда на Аххесе стали появляться такие уникумы? Где только Изувер отыскал этого маленького монстра⁈ Если так пойдет и дальше, то в будущем…
Что именно могло случиться в будущем никто так и не узнал.
Небесная воительница внезапно осеклась, взор её стал напрочь непроницаемым, и сделав движение вперед та застыла у края пьедестала, ведь в этот самый момент улыбка аххеса уже походила на оскал обезумевшего чудовища, а сам он сделал шаг навстречу противнику.
* * *Ярость, гнев, злоба, раздражение, а теперь еще и жажда крови. Можно сказать, что мозг находился на пороге полного сумасшествия.
Я знал, что теряю себя. Догадывался, что неторопливо схожу с ума. Медленно и верно проклятое наследие брало под контроль своего хозяина и искажало мышление до неузнаваемости. Знал, что рано или поздно такое может случиться. Правда, не осознавал, что это произойдёт столь быстро.
Я всеми силами фибрами души желал остановиться или же укротить бурю внутри, но сделать этого не получалось. Ни разум, ни тело не слушались. Они отказывались подчиняться. Они требовали действия. В глубине души я хотел рыдать, хотел выть от бесконтрольного бессилия, но из-за волн сливающихся воедино сил крупицы слёз попросту испарялись, лишь только образуясь на глазах, что были налиты кровью.
Ко всему прочему я неистово хотел вопить. Вопить будто резаный зверь.
