Между прочим, его отец присутствует тут и вероятнее всего воочию засвидетельствовал смерть собственного сына.
Что ж, понятно. Вон оно как, получается. Зерно истины в его словах есть.
— Понимаю к чему вы клоните, Алейф, но жизнь вообще сложная штука. Она полна страданий, боли, горечи и разочарований. Не знаю, как сейчас себя чувствует отец погибшего бедняги, потому как ни своего отца, ни своей матери я никогда не знал. Однако, когда я выходил на бой, то был готов поставить на кон жизнь. Как сказал тот голубокровный в небе — побеждает сильнейший.
Думаю, моей смерти радовались бы все. Включая Харда и его папашу. Советую прислушаться к арене, и вы сами всё поймете.
В назидание к сказанному пришлось замолчать, чтобы вопли и освистывания публики смогли просочиться сквозь звукоподавляющий барьер."
"— О-о-о-о! Вовсе нет, чтимый Ранкар. Я вас совсем не осуждаю, — усмехнулся тепло старик, живо повернувшись ко мне лицом. — Сейчас я вам говорю это только по одной причине. Все, кто умудрился пройти во второй этап заслуживают толику уважения.
Они все молодая элита, не достигшая тридцатилетия. Им выпал шанс отличиться. Кем бы они ни были и, как бы к вам не относились, я лишь искренне прошу не обесценивать их достижения и навыки подобными заявлениями. Вы сразились и убили достойного соперника, а не какого-то безродного разбойника в кабацкой поножовщине. Вы завладели значимой победой. Уважьте старика, если вам не сложно? Да и кто в конце концов определяет ту самую значимость победы?
Он и вправду интересный старый хрыч.
Настолько интересный, что я хотел бы когда-нибудь побеседовать с ним начистоту.
— Лишь мы сами определяем значимость того или иного события, Алейф, — хмыкнул многозначительно я, вновь прикрывая веки. — Лишь мы сами. Поверь на слово, ты хоть и умудрённый опытом, но моя жалость им не нужна. Она им противна. Они побрезгуют. Для них я ненавистный приблуда. Разбудите, когда придёт моя очередь. Честно сказать, я всю ночь не мог уснуть.
— Ты чего спать надумал⁈ — взъерепенился Рамас от моего вида. — Разве не будешь смотреть за своими возможными противниками?
— Оставлю это на вас, а остальное пусть будет приятным сюрпризом, — расплылся я в ленивой усмешке, удобнее устраиваясь на кресле. — А пока вздремну малость…
Не говорить же им, что у меня есть замечательная помощница.
— Порой мне кажется, Ранкар, что твой цинизм не знает границ, — донесся до ушей насмешливый голос падшего.
