Мы… мы… — на этих словах мужчина замешкался, будто они застревали у него в горле и давались с трудом, но взяв себя в руки он тихо выдавил, — мы не можем вмешиваться. У нас недостаточно сил и влияния. Врата контролируют голубокровные со всех великих домов. Мы в окружении. Вадим и Леонид не смогут протиснуться. Даже у Русланы и лучших хунхузов не выйдет. Их раскроют. Я хотел бы помочь, очень хотел… Но нет никаких доказательств, только догадки.
— Ты хоть понимаешь, что может произойти, если мальчик, не приведи Сущее, сгинет? — со страхом и тревогой пробормотала княгиня.
— Да Зеантар устроит тут настоящую резню!
— Я хочу помочь! ОЧЕНЬ ХОЧУ! — вспылил Габриэль, повышая голос. — Но не могу! Если он действительно тот, кем ты его считаешь, то я костьми лягу, но защищу парня! Я на смерть пойду, но не дам ему погибнуть! Я обязан Захару всем! Всем, что имею! И отдать жизнь за его сына будет лишь малой расплатой за доброту! Однако, если мы ошиблись, и он не тот о ком мы думаем, то мы разрушим всё, чего добивались хранители! Весь многолетний труд пойдет прахом! Ты и вправду считаешь, что я бездушная тварь⁈ Действительно думаешь, что я желаю смерти сыну Инарэ⁈
Пока глаза Валери краснели сильнее, лицо Габриэля в это время только бледнело.
Каждое слово походило на удар отбойного молотка, ведь каждый из них прекрасно понимал, что они не в силах что-либо изменить. По крайней мере, сейчас.
— И что же ты предлагаешь? — растеряно поинтересовалась Валери, шмыгнув носом.
— Необходимо ждать Захара, — беспомощно прошептал одарённый, горько сглотнув.
— Лишь он сможет решить возникший вопрос. Даже Инарэ не сможет помочь. Ты в курсе её ситуации.
— А… мальчик? — уныло вопросила эмиссар. — Что будет с ним?
— Я не знаю, — с прискорбием заключил Габриэль. — Не знаю…
* * *Северный пантеон.
Ванфея. Правящий центр верховного клана Ванахейм.
Верхний город.
Одна из гостевых резиденций.
Раннее утро…
На собственное удивление после ухода Фьётры я спал будто убитый. Случившееся ночью хоть и повлияло на мои и без того расшатанные струны души, но спать абсолютно не мешало.
Однако всему рано или поздно приходит конец. Пришел конец и моему беспамятству.
В дверь в наглой манере кто-то бездушно забарабанил, а обеспокоенно-приглушенный голос тифлинга не сулил ничего хорошо с самого утра в преддверии жеребьёвки и первых боёв:
— Ранкар, я знаю, что ты просил тебя не беспокоить, так что прошу не калечить меня. Тут не рядовая ситуация возникла. Можно сказать, что у нас проблемы.
