Та самая, откуда есть возможность уйти в тоннели. Едва машина встала, закачавшись от резкого торможения, я чертом слетел с нее, падая на колено и наводя автомат на двери бойлерной. Двери были открыты, и оттуда немедленно показался покачивающийся мертвяк в грязном и изорванном рабочем комбинезоне. А вот и мы, успели скучиться.
«Девятка» плюнула тяжелой пулей, лязгнув затвором, несильно и вполне по дружески толкнув меня в плечо, голова зомби дернулась, и он свалился на землю. Рядом со мной присел Сергеич, который тоже водил длинной трубой глушителя по сторонам, выискивая противника, но пока никого не было.
«Бардак» между делом успел развернуться, и встал в воротах, частично укрывшись за столбом, направив стволы пулеметов вдоль улицы. Я услышал с улицы, как Васька в чреве «бардака» менял короб с лентой в КПВТ.
– Пошли, чего ждем? – сказал Сергеич.
Я только кивнул, и мы припустились к дверям бойлерной, где с ходу напоролись сразу на трех мертвяков, почему-то стоявших в тени и не выходивших наружу.
Заметили их в самый последний момент, находясь метрах в трех от них, наверное. Оттормозились так, что подошвы заскользили по засыпанному пылью асфальту. Сергеич успел выстрелить первым. Его девятка щелкнула, как духовушка в тире, совсем негромко. Пуля ударила ближайшего к нему мертвяка, тощего и мелкого подростка, в середину лица, не убив, но свалив навзничь, на остальных.
Следом за первым топталась толстенная тетка в домашнем халате с начисто объеденным лицом с левой стороны. Погасший глаз болтался на щеке, левого уха и половины скальпа не было.
Свалившийся на нее бродячий труп даже не качнул ее тяжелую прогнившую тушу. Но она остановилась и замерла, дав мне прекрасную возможность ее застрелить. Пуля угодила ей прямо в середину лба, и она дернула головой как от удара в подбородок, и повалилась вперед, на зомби-подростка, придавив того к земле безнадежно. А мы с Сергеичем лихо расстреляли в два ствола еще какого-то сильно разложившегося мужика, стоявшего за теткой в ожидании, когда проход освободится, после чего Сергеич добил придавленного.
– Входим! – скомандовал он.
Он тут все знает, ему и карты в руки, я не возражаю. Мое командирское эго пока помалкивает в тряпочку. Мы включили нашлемные фонари, и, перескочив через трупы, ворвались в бойлерную. Лучи заметались по стенам, перевернутой мебели, лужам застывшей крови на полу, рассыпанным автоматным гильзам. Что-то здесь случилось раньше. Все стены были изъязвлены следами от пуль.
