Рядом с техникой стояли двое часовых с автоматами, впрочем, которые просто приглядывали за ней, и никому проходить не мешали. Бэтээр, судя по всему, принадлежал ракетчикам.
Банкет, если можно его таковым считать, был накрыт в помещении правления колхоза, и стол сервирован на длинном совещательном столе, к которому еще столы приставили. В правлении уже было шумно, набилось изрядно народу. Был Гнездилов и с ним еще четверо офицеров из учебного центра, какие-то незнакомые военные с артиллерийскими эмблемами, несколько гражданских разного пола и возраста.
Хоть приглашали нас всех, но пришли лишь мы вчетвером, прямо из бани, и Сергеич. Остальные отказались под теми или иными предлогами.
Как потом мы узнали, на самом деле ожидались посиделки у хозяйки дома, где квартировала Маша с детьми, и дамы предпочли уйти туда, своей компанией. А Шмель решил с машиной повозиться, маньяк такой. Но сейчас отправился в освободившуюся после нас баню.
К накрытию стола здесь отнеслись серьезно. Доминировал самогон, сопровождаемый всевозможными морсами, было много солений, овощей, а главным блюдом ожидался свиной шашлык, который уже вовсю жарили на заднем дворе.
И запах оттуда шел божественный, такой, какой и приличествует шашлыку из свиной лопатки. Пьянка ожидалась серьезная. В ожидании приглашения к столу люди курили на крыльце, болтали друг с другом, стоя вокруг стола. Наконец Трофимыч вошел в зал совещаний и громогласно объявил:
– Гости дорогие, прошу всех к столу."
"Гости дорогие оживились, загомонили громче и одобрительней, предчувствуя пьянку, начали рассаживаться, громыхая разномастными стульями.
Я оказался сидящим рядом с Гнездиловым и незнакомым майором из ракетчиков, одетым в камуфляж «камыш». Гнездилов представил нас друг другу. Майор оказался командиром группы спецназа РВСН, представился Владимиром Кочетковым. Представился и я, представил друзей.
За столом началась суета, все наливали, раскладывали еду по тарелкам, и затем, когда суета закончилась, Трофимыч встал, сжимая в руке граненый лафитничек, огляделся, спросил: «Всем налили?», после чего произнес речь, которую можно считать исторической.
Оратором он был, честно говоря, не великим, кряхтел и запинался, но и его талантов хватило для того, чтобы все слушали внимательно.
Речь была о том, что едва успело все развалиться вокруг, как в их районе начали собирать разваленное. Как договорились они создать, считай, что новое государство.
