На сколько их, движков, хватит то здесь? Нет, неправильное здесь место по ходу, близко к Москве, промышленность нужна. Чтоб движки подновить, блок цилиндров отлить и все такое. Им бы сейчас сняться всем махом, да в Тверь рвануть, отсюда – сто тридцать верст, рек до хренища, можно пристроиться безопасно, заводы есть здоровые, хоть с металлом, хоть с химией.
И река там уже широкая, судоходная, это тебе не по шоссе с броней прорываться, это по Волге-матушке, да на барже. А такую прорву вояк, да еще с броней и кучей имущества, где хочешь примут, с распростертыми.
А за сто тридцать километров можно всю базу перетаскать, не одну ходку сделать, а хоть сто.
Поставил автомат в новенькую пирамиду. Местные плотники соорудили, всем раздают. Теперь мало кто без оружия живет, а большинство с собой и по мирным делам пистолеты носят, нагляделись на то, что за периметром базы находится. А к базе, кстати, мертвяки то особенно не идут. Они, похоже, пользуются остатками былой памяти, а какая у кого память о курсах «Пламя»? Да никакой, стоят себе на отшибе и стоят.
Вот и толкаются вокруг «Рамстора» с другими центрами.
Сел на кровать, стянул берцы. Эх, хорошо их снять после суток то. Только вот форточку открыть придется теперь, даром что «Коркоран Мародер», а взопрели то подставки. Носочный дух могучий прет. Мы в баню в кедах пойдем, налегке.
Дверь открылась, Татьяна зашла. Поморщилась на запах, но удержалась от комментариев. И за то спасибо. Тоже разоблачилась, переоделась в спортивный костюм. Кобуру с пистолетом повесила через плечо.
На манер сумки. А удобно, кстати, так многие носить начали. Все, на сегодня служба закончена.
– Давай, посмотрим, чего набрали? – спросила она.
– Давай.
Нормально набрали. Бриться мне теперь… надолго хватит, если менять лезвия тогда, когда уже начинает морду драть. Надо только все это распаковать будет, упаковка тоже место занимает. Гель для бритья, но немного. Пора, уважаемый, к мылу привыкать. Закончилась лафа. Зато два помазка прихомячил, приволок. Гель закончится – буду вспоминать, как мылить харю.
А как раньше то было? С чем Лев Толстой брился? С гелем? А ни с чем, забил он на бритье с прибором, бороду до пупа отпустил. Вообще, смотришь на все эти яркие коробочки и тюбики, и главная идея – «А ведь в последний раз». По тем же фабрикам, где «Жиллет» производится, сейчас какие-нибудь мертвые китайцы бродят. Или филлипинцы.
У Таньки мысли примерно такие же, судя по тому, как она на шампунь смотрит. Прощальный взгляд такой.
