Высокий, в рабочем комбинезоне, с полуобъеденным лицом, с окровавленной пастью. Но выстрелить успел, палец сам нажал на спуск. Упор тяжко толкнул в плечо (отвык!), крупная дробь пучком ударила в лоб, проломив череп и разнеся его верхнюю часть вдребезги. Против ожидания, мертвяка не отбрасывает назад, а он валится на асфальт так, как будто из него выпустили воздух.
– Аккуратней! На стоянке аккуратней! – кричали со всех сторон, да и в наушнике это сто раз повторилось.
Повредить что-то полезное – половина беды, но это еще место и огнеопасное.
Пробил бак, потом искра, одна загорится, вторая, и как мы тут будем мародерствовать, если в магазине пожар до небес?
– За мной, партизаны, за мной! – рявкнул Доценко, догнав нас.
– Куда?
– Наверх пошли, помогать стрелкам! Тут и без нас дочистят, мертвецов меньше, чем ожидалось!
Он бежит со своей тройкой, а я, по его команде, отзываю всех от дверей. Действительно, нечего им там делать. То есть, совсем нечего. Добегаем до ворот, ведущих на «улитку».
Тройка блокирования успела завалить трех или четырех мертвяков перед воротами, но больше их не видно. Если на «улитке» и есть кто, то за поворотом, и то маловероятно. С верхнего этажа «улитка» просматривается почти до той же точки, а там тоже стрелки сидят.
Но все же я ошибся, на пяти-шести метрах не просматриваемого пространства перетаптывались двое зомби, не знающих, куда им пойти. В полумраке тоннеля яркое пятнышко от лазерного луча светится как сверхновая.
Я навожу его на голову одного из мертвецов и нажимаю спуск. Грохот, пучок огня из дула, зомби отбросило на несколько метров, но второй, пригнувшись, неожиданно резво бросается на меня и врезается головой в грудь. Как тараном, блин! У меня аж дыхание сбило. Я отлетаю назад, мертвяк же успевает вцепиться руками в подвесную. Надо бросить дробовик и схватиться за пистолет, но не успею даже это сделать – оскаленные зубы уже к лицу тянутся, никакая маска не защитит.
Вонь волной, гниль и тлен. Мелькает мысль о том, что хорошо, что руки в перчатках. К такому прикасаться руками точно не надо. Единственное, что успеваю сделать это перехватить дробовик двумя руками поперек и упереться им мертвяку в шею. И толкать, отгибая его голову назад, с такой силой, что затрещали хрящи его гортани.
Его глаза прямо в мои глаза смотрят. И у меня снова мороз по всей коже, страх накатывает удушливой и одновременно холодной волной.
