"
"Как и кому мстить за это, никто не знал, тогда самые молодые мужчины пошли по дачному поселку до конца, вылавливая редких жильцов. Попавшуюся семью азербайджанцев, как единоверцев, отпустили, а с десяток русских, в основном пенсионного возраста, поймали и перерезали. И с этим тоже вышла промашка - никто даже не догадался стрелять убитым в голову - плясали зикр, орали, стреляли в воздух, и не заметили, как один старикан встал и сумел вцепиться зубами в руку Вахе, здорово ее прокусив.
Дальше в какой-то момент получилась настоящая паника - не все даже поняли что случилось. Но справились, многие уже знали, что к чему, открыли огонь, быстро уничтожив угрозу. Тела затащили в дровяной сарай какого-то дома, побросав на поленницу, затем подпалили. Запах паленого мяса разошелся на всю округу, и Магомед Арсанкаев потом пообещал расстрелять каждого, кто снова такое учинит - за обедом кусок в горло не лез.
Обратившегося Ваху тоже пришлось добить, и его похоронили как подобает, до захода солнца, лицом к Мекке.
Затем Бислан снова отличился. Привыкший к доступному женскому обществу. Он откровенно маялся без неизвестно куда сбежавших в панике официанток, готовых к любым услугам по щелчку пальцев. Но затем его осенило. Пошептался с Асланом, затем привлекли еще четверых из самых молодых, и на оставшейся от ""Майора"" машине они рванули в город. Целью поездки было общежитие медицинского училища, куда в свое время, он захаживал с друзьями из институтского землячества.
Там и парней-то вообще не было, все сплошь приезжие девки, спасать которых наверняка никто не догадается - не тот народ вокруг, русские как бараны, пока одного режут, другие глазами хлопают.
Как планировали, так и получилось. В общежитие застряло не меньше сотни девок, которых хватило лишь на то, чтобы завалить вход и ждать спасения. Появившиеся чеченцы отстреляли толкавшихся вокруг мертвяков, объявили себя спасателями, и когда вход открылся, они ворвались внутрь, стреляя в потолок и устроив развеселую облавную охоту.
Поездка оказалась удачной. В кузове грузовика в поселок привезли двадцать одну девицу в возрасте от семнадцати до двадцати лет, решив сразу все свои проблемы, от сексуальных до бытовых. Нашлось теперь кому хозяйством заниматься, а жены и прочие родственницы тех, кто постарше, радостно приняли на себя обязанности надсмотрщиц.
