Проскочив в паре сантиметров от застывшего на месте мальчишки, на скорости влетела в просвет в левом ряду и тут же вернулась обратно в правый, едва не зацепив переднюю машину. Я сам не сделал бы лучше.
- Паркуйся! Живо! – приказал я, глядя на ее вытаращенные глаза и дрожащие руки.
Наташа послушно прижалась вправо и остановилась. Разумеется, в километре от поребрика, но черт с ним!
- Ну у тебя и реакция! Молодец, Наташа! Просто молодец! Все хорошо, успокойся."
"Мне показалось, она сейчас расплачется, но вместо этого… рассмеялась.
И я вслед за ней. А через секунду мы уже целовались, как тогда, на кухне, и ее пальцы снова ерошили волосы у меня на затылке. А потом я вдруг почувствовал, как напряглись ее плечи под руками, и отпустил ее.
Черт, ну что опять не так?!
Она сидела, кусая губы, и смотрела куда-то на педали.
- Наташ… Ты извини, тогда так по-дурацки вышло… Может…
Я как будто снова впервые приглашал Лариску в кино.
- Может, попробуем еще раз? По-другому? Сходим куда-нибудь?
Она открыла рот, закрыла.
Похоже, никак не могла придумать причину, чтобы отказаться.
- Антон, я… я замужем.
- Знаешь, можно было просто сказать «нет», - разозлился я. – Зачем врать-то?
- Паспорт в сумке, посмотри, если не веришь.
Я дотянулся до заднего сиденья, взял ее сумку, достал паспорт, пролистал.
«Зарегистрирован брак… Матвеев Александр Петрович»
Вот лучше бы снова по яйцам зарядила, честное слово!
Я положил паспорт в сумку, сумку – назад. Посмотрел на нее.
- Вот поэтому я и не хочу жениться.
Все вы одинаковые. Года после свадьбы не пройдет – понимаете, что не нагулялись. И готовы под первого встречного лечь. Через час после знакомства. Ну как же, мать твою, романтика!
Она вспыхнула, хотела ответить, но промолчала, продолжая рассматривать свои туфли.
- Знаешь, но это хотя бы честно, - сказал я, открывая дверь. - А не так, как ты. И хочется, и колется, и мама не велит. Привет мужу. Хотя вряд ли ты ему рассказываешь, какие у тебя классные занятия по вождению.
До Мица пришлось добираться на маршрутке.
Ощущения были странные. Четко сформулировать их я не смог бы при всем желании. Ну разве что так: паршиво.
Лена, когда я привез ей карточку Наташи, спросила с елейной улыбочкой:
- А что такой мрачный, Антоша? Пролетела птица обломинго? Не удалось ученицу разложить?
Не удостоив ее ответом, я вышел, сел в машину. И набрал номер Валерии, хотя и знал, что потом будет еще хуже. Но это будет потом. А сейчас она была мне нужна.