С огромным трудом отыскиваем свою — с бледным серьезным лицом, вторую справа в третьем ряду в первом подразделении. У всех очень бледные и очень суровые лица. Но собака — черт побери! — собака, кажется, собралась оставаться на плацу на время всей церемонии?! И никого это, кажется, не волнует?! А что же ее идиотские хозяева?!
Начинается церемония присяги. Выходит командующий военной базой, офицеры, военный раввин… взвивается флаг, играет труба… И все время лохматый рыжий пес околачивается там, где ему придет в голову: то уляжется у ног военного раввина, читающего отрывок из Пятикнижия, то подбежит к сапогам командующего, то весело прыгает у ног солдата, вызванного из строя для клятвы.
— Вот она! — сдавленно говорит муж.
Вызывают к присяге нашу! Сюда ее голос доносится слабо: «Да, командир!.. Клянусь… всем существом… до последней капли… за свою страну!..» Отсюда почти не видно — проклятая собака мельтешит под ногами! — как вручают ей оружие и книгу, как бежит она назад и становится в строй…
Муж как-то странно щурится и отворачивает от меня лицо…
Наконец играют гимн, и — по команде — солдаты с победными криками подбрасывают в воздух береты… Этим заканчивается церемония присяги, и мгновенно толпа штатских с воплями и объятиями смешивается с «зеленью».
Вот тут и начинается настоящий пикник. Мамаши и бабушки торопливо разверзают необъятные сумки с «вкусненьким-домашненьким»…
Мы в панике бросаемся на поиски своей и с трудом ее отыскиваем — незнакомую, с собранными по уставу на затылке волосами.
Она стоит в окружении солдат и треплет по загривку рыжего пса!
— Что это за пес, в конце концов?! — кричу я. — Возмутительно, превратил всю торжественную церемонию в балаган! Хозяев оштрафовать, к чертовой матери! Где хозяева?!!
— Мы — хозяева… — улыбаясь, отвечают солдатики. — Это наш пес, здешний… Всех знает, всех встречает-провожает… Он уже стольких солдат к присяге привел! — Наш солдатский пес…
* * *Кончена жизнь — в моем доме появилось ружье. Не в том смысле, что оно должно непременно выстрелить в четвертом акте, а в том смысле, что покоя от него нет, как от недельного младенца.
Ружье выдано солдату Армии обороны Израиля, а именно моей дочери Еве, в порядке прохождения курса молодого бойца. Она звонит нам с базы, захлебываясь от восторга и гордости:"
"— Ма, я классно стреляю! Меня командир похвалил! Я знаешь сколько выбиваю!
(Вообще-то, странным образом у нас в семье все неплохие стрелки. А сын так вообще был лучшим ночным стрелком в роте.
