И я его полуанглийским, полужестовым способом спрашиваю — что стряслось, мол? Пацан что-то лепечет и показывает ожоги на руках: мать, выясняется, пыталась себя сжечь, а он ее погасил, вызвал «амбуланс»… Расстроился я, Сеня, ужасно. Обнял его, прижал к себе и чувствую: надо сказать парню что-то простое, ясное, мужское. «Ты, — говорю, — должен стать сильным!»
Парнишка отпрянул, вытаращил на меня глазенки и с таким отчаянием головой закивал: «Йес! Йес!» — и бросился от меня вниз по лестнице.
Захожу домой и рассказываю дочери, Иринке, эту историю.
А она вдруг как захохочет, да так истерично. «Ты что, — говорю, — спятила? Чего тут смешного?» А она согнулась от хохота, всхлипывает… Когда успокоилась, говорит: «Знаешь, пап, что ты этому несчастному ребенку присоветовал? Что за фразочку ему выдал? „Ты должен стать белым!“ — вот что ты ему сказал…»
А потом уж мне по-настоящему повезло. Это я про то, что встретил Дани.
У нас в подъезде живет один парень, Рони. Очень преуспевающий страховой агент. Вообще-то у него и вилла есть, только он ее семье оставил, а сам ушел и в нашем доме квартиру снимает.
Веселый такой, разбитной парень. Страшно коммуникабельный, профессия такая. И жутко способный к языкам. У кого он только русских словечек не нахватался! Каждый раз какой-нибудь новый перл выдает."
"Стою я однажды на остановке, жду автобуса, так как мой калека-«фиат» опять в нокауте. Тут Рони на своем «крайслере» подкатывает, высовывается из окна — рожа, как всегда, сияет. «Михаэль, — кричит, — казел, ваше блягародия! Падем баб тряхать!» Это у него значит — садись, подвезу.
И уже в машине говорит: «Михаэль, хочешь заработать? У меня есть одна клиентка, очень богатая дама. Не миллионерша. Миллиардерша. Обладательница огромной коллекции произведений искусства. Купила недавно на аукционе „Сотбис“ фрагмент какого-то древнеегипетского барельефа, четвертый век до нашей эры. Недорого — тысяч восемьдесят долларов. И лежал этот барельеф на тумбочке в холле, ждал, когда повесят.
Как назло, в доме у них что-то с электропроводкой случилось, вызвали монтера. Тот одной ногой на стремянку встал, а другую для удобства на тумбочку поставил, на восемьдесят тысяч долларов. Так что, геверэт Минц ищет сейчас реставратора, русского».
«Почему именно русского?» — спрашиваю.
Рони мне подмигнул: «Михаэль, зачем придуриваешься? Потому что наш возьмет за эту работу вдесятеро дороже. А геверэт Минц раскошеливаться не любит».
Ну, что тебе сказать, Сеня.
