И по тому, как торопливо он поднялся, как предупредительно отставил второй стул, на который мне предназначалось сесть, — короче, по всему его облику Яков Шенцер представал настолько достойным человеком, что сразу захотелось открыть ему глаза на то, что собой представляет «Джерузалем паблишинг корпорейшн» в настоящем виде, и посоветовать держаться от этой компании подальше.
Но я подошла, протянула руку, мы поулыбались, сели.
— Что вам заказать? — спросил он.
— Ничего, — отозвалась я благородно. На вид-то старичок был ухожен, но кто знает — что там у него за пенсия.
Счетец обычно подавали здесь уважительный. — Ну, хорошо, закажите апельсиновый сок.
— И штрудл?..
Ах, он не прост был, этот господин, он знал это кафе, знал коронные блюда их кухни. Яблочный «Штрудл Анны» подавался здесь с пышным облаком взбитых сливок, на каком обычно сидит, свесив босые ножки, румяный и лысый бог с карикатур Жана Эффеля.
В конце концов, подумала я, почему бы нам и не делать вполне прилично этот их будущий заказ…
— Да, и штрудл, — сказала я благосклонно.
— Но для начала откройте мне ваше отчество.
Он задумался и несколько мгновений молчал, словно припоминая.
— Моего отца звали Мойше, Моисей… значит…
— Значит, Моисеевич…
Официант — мальчик тонкий, как вьюнок, с серьгой в ухе, с оранжевыми, торчащими, как сталагмиты, сосульками волос — разложил перед каждым меню, похожее на партитуру. С обложки мягко улыбалась сама хозяйка дома. Та же старая фотография, что висела на одной из стен зала на первом этаже: молодая женщина в широкополой шляпе и мантилье, сидела полубоком, подперев рукой подбородок и чуть прищурившись от солнца.
Анна, кузина и жена знаменитого офтальмолога Авраама Тихо… Знаем мы эти браки, бесплодие родственных чресл… Закончить Венскую школу живописи, до ногтей мизинцев быть европейской женщиной — и всю жизнь писать голые пейзажи унылой Палестины, помогая мужу в глазной клинике…
— Ну, Яков Моисеевич, — сказала я, косясь на стопку желтовато-пыльных брошюр у его правого локтя. — Выкладывайте, что там у вас.
Какое-нибудь периодическое издание Союза ветеранов?
— Да, я обращаюсь к вам как к главе «Джерузалем паблишинг…»"
"— Кой черт — глава! — перебила я. — Всего лишь наемный работник.
Он смешался.
— Но… вы уполномочены вести переговоры?
— Это — да. Как решу, так и будет.
Собственно, я сказала чистую правду. Я действительно имела скромный статус наемного работника и действительно решала: в какую из предложенных нам авантюр пускаться, а в какую — не стоит.
