– Элиза Мэри Мерк!
– Чем ты хочешь, чтобы я занялась, встав из-за компьютера? Пошла играть в спортивные игры вместе с Салли и Черчем, хотя они терпеть не могут, когда я играю с ними, потому что у меня плохая координация? Смотрела бы телевизор, хотя он притупляет мозг куда сильнее, чем то, что я делаю сейчас? Играла в настольные игры с тобой и папой? Ты знаешь, чем это обычно заканчивается!"
"Произнося подобные речи, я всегда под конец распаляюсь и начинаю сердиться. А если я рассержусь, как вот сейчас, это начинает плохо сказываться на игре.
Никогда не пасующая перед брошенными ей вызовами мама стоит на своем:
– Я хочу, чтобы ты пошла прогуляться! Пообщайся со своими друзьями! Иди и сделай что-нибудь. Да хоть, ради всего святого, попади в неприятности!
– Мои друзья здесь! – Я беру телефон, в котором Макс и Эмми вот уже несколько дней хранят молчание. – Я все время разговариваю с ними, и ты вечно велишь мне прекратить делать это!
– А как насчет Уоллиса? Чем занимается он?
– В данный момент он работает! А потом – догадайся сама – он сядет за компьютер и станет что-нибудь писать.
Может, книжную версию вот этого, которую ждут множество людей. И мы с ним будем разговаривать по компьютеру. Я не понимаю, неужели трудно уловить суть происходящего?
– Элиза, я не могу согласиться с тобой. – Мама качает головой, держа руки на бедрах. На ней все еще брюки для занятий йогой и куртка, которую она не успела снять после пробежки по округе. – В чем дело? Ты нормально себя чувствуешь? Что-то не так в школе?
– Все в порядке.
– Тогда что?
Отворачиваюсь от нее и снимаю с правой руки перчатку, чтобы вытереть выступивший на лбу пот.
– Это просто «Море чудовищ». Тебе не о чем беспокоиться.
Она затихает. Я снова натягиваю перчатку и начинаю работать над следующей панелькой. Волоски на моей шее стоят дыбом.
– Мы с папой действительно гордимся тобой, сама знаешь, – говорит она. – Да, мы не совсем все тут понимаем, но мы гордимся тобой. И мы счастливы, что ты любишь заниматься этим.
Мы пристаем к тебе только потому, что волнуемся за тебя.
– О'кей, – киваю я.
– Может, ты по меньшей мере спустишься вниз и распакуешь свои подарки?
Снова поворачиваюсь к ней:
– Подарки?
– Да. Элиза. Сегодня Рождество.
Я таращусь на нее, уверенная, что она шутит, затем бросаю взгляд на экран компьютера и обнаруживаю, что сегодня действительно двадцать пятое декабря. Осознание этого почти выкидывает меня из кресла.
