По его словам, федеральные агенты арестовали одного пакистанского разведчика, который снабжал информацией противника. Думаю, он мог передать секретную информацию о планируемом похищении одного из лидеров Аль-Каиды. Слушай, я позвоню тебе через пару дней. Хорошо?
— Да, старшина. Спасибо за информацию.
— Не за что.
Гил спустился вниз, чтобы найти тещу. Она делала сэндвичи на кухне.
— Спасибо, что позвонила, мама.
Она улыбнулась. Ее звали Джанет, ей было шестьдесят пять. Свои короткие пепельные волосы она заплетала, как и ее дочь, в косичку.
— Ты опять нас покидаешь?
— Нет, это были просто новости. Звонили, чтобы держать меня в курсе дела.
— По-твоему, Мари купится на такое?
— Разве вам самим тут не тесно? — хотел пошутить он.
Она помотала головой, протягивая ему сэндвичи с говядиной и картофельными чипсами.
— Может, пива?
— Да, пожалуй — ответил он, втайне сожалея о том, что знает Сандру Брукс лично. Полгода назад они обменивались шутками, делились мнениями о том, как тяжело сохранить брак.
Вечером, когда теща помыла посуду и отправилась спать, Гил уселся в кресло-качалку у камина и начал сворачивать сигареты.
Вошла Мари и расположилась у очага с бокалом белого вина.
— Я тебя уже видела таким, — тихо сказала она. — Твоего друга убили?
— Нет, это хуже. — Он оторвался от сигареты.
— Что такое?
— Вчера талибы захватили пилота одного из наших вертолетов.
Гил тронул языком сигаретную бумагу и пригладил ее, чтобы она смотрелась как купленная в магазине.
— Пилот «Ночных сталкеров». Для них это ценная добыча. Наверное, такая же ценная, как «морской котик» или «зеленый берет[21]».
— И ты его знал?
— Это она, — тихо сказал он, зажав сигарету губами и прикуривая от спички. — Ей двадцать девять. Хорошие данные. Если это просочится в СМИ, жди заварушки.
Кивнув, Мари отпила глоток."
"— Еще одна Джессика Линч, — печально проговорила она. — Так когда ты уезжаешь?
— Они мне звонили не для этого.
— Я тебя о другом спросила, — сказала она.
Он схватился за виски рукой, в которой держал сигарету.
— Дорогая, они до сих пор еще не знают, где она.
Мари отложила стакан в сторону и растерла колени.
— Гил, ты извини, конечно, но у меня нет больше сил терпеть эти бесконечные отъезды. Ты уезжаешь или нет?
Он посмотрел на нее и, понизив голос до шепота, сказал:
— Я должен уехать, любимая. Не могу объяснить, но чувствую, единственное, что важно — это моя любовь к тебе.
