Ну что за детский сад?
Отложила в сторону книгу, понимая, что разговор предстоит не из простых, и села поровнее.
— Я слушаю, ваше сиятельство.
— Я хотел извиниться, — произнес так, будто распоряжался сейчас же его извинить. — Ты права, мое поведение было недопустимо.
Хм…
Красиво говорит. Но что-то не сходится.
Откинулась на спинку кресла, внимательно изучила Германа, цветы…
Либо он научился подслушивать мои мысли, либо снова задуман подлость. В столь своевременное исправление чешуйчатого я не поверю даже под пытками.
— Слушай, мне это не нужно. Не унижайся. Зачем делать то, что тебе неприятно? Мы оба знаем, как ты ко мне относишься. К чему этот фарс?
— А если это не фарс? — В его тоне прорезалась уже привычная злость.
— А что тогда? — удивилась я искренне. — Или ты правда ощущаешь за собой вину? Серьезно?
— Не понимаешь? — Он взглянул так, что, если бы не амулеты, сбежала бы от гневного взгляда на край света.
— Нет.
Герман прикрыл глаза, пряча под веками разгорающееся пламя, и чему-то кивнул, словно подтверждая свои мысли.
Наблюдала за ним настороженно, уже не представляя, что он может выкинуть в следующий момент. И этот чешуйчатый меня удивил.
— Я написал тебе письмо. — Он не глядел на меня, казалось, говорил сам с собой, полностью закрыв глаза. — Некоторые мысли я больше не могу озвучивать вслух, но порой получается доверить их бумаге. Быстро не получилось… — Его губы исказила болезненная гримаса. — Но, пожалуйста, прочти. Все, сказанное там, правда.
Букет цветов лег на столик, и в его руках появился листок, сложенный вдвое.
Вручив его мне, Герман ушел так быстро, как если бы за ним гнались все демоны ада. Не знаю почему, но я не решалась прочесть письмо минут десять. Казалось, что если сделаю это, то пути назад уже не будет. Вряд ли там цветистые признания в любви, но…
А вдруг что-то подобное?
Сглотнув, зажмурилась и резко выдохнула. Надо, Марьяша. Надо!
И я раскрыла лист."
"Это действительно оказалось письмо, причем довольно длинное, но не с прямым обращением ко мне, а будто изложение разрозненных мыслей.
О себе, обо мне, о ситуации в целом. Он назвал меня красивой, я пять раз перечитывала это предложение. Прямо говорил, что хочет видеть меня счастливой. Не объяснял причин и не извинялся, просто констатировал факт: «Когда ты улыбаешься, мне хорошо». «Я ненавижу себя за то, что ты несчастна». «Я никогда не был так свободен, как во время полета с тобой».
И еще много… подобных фраз.
Ни слова о любви, даже намека.
