В ней было все! Нежность, утонченность, элегантность, скрытое достоинство… Да она просто была красива, гхыр побери!
Такую Марьяну действительно было не стыдно показать императору. Да что там! Всему высшему свету империи!
Вот только… Почему сейчас она так странно на него смотрит? Точнее, даже не смотрит, а… Дышит? Вздрагивает? Но не от страха, нет… А от чего? Гхыр! Как ему хотя бы просто понять эту женщину?!
Не знаю, кто из нас выдохнул первым — я или он, но разбираться уже времени не было: мы перешли порталом в городской особняк.
В отличие от окрестностей замка, где вовсю разошлась непогода, в столице светило солнце, и ветерок лишь ласково намекал о себе. Мы отправились во дворец в закрытом экипаже. Не знаю, чем руководствовался Герман, но мне было искренне жаль, что из узких окошек почти невозможно полюбоваться на улочки и дома.
— Нравится столица?
— Она отличается от моего мира. — Герман сидел напротив, и мне было удобно смотреть на него, но в то же время немного неловко. Никак не отпускало новое для меня ощущение, что этот мужчина куда многограннее, чем показался вначале, и еще сможет удивить меня приличным поведением.
— Я всегда мечтала путешествовать. Посетить другие страны, незнакомые города, окунуться в культуру иного народа… Кажется, различий немного, но в то же время есть чему поразиться и восхититься.
— Мы могли бы, — дракон окинул меня задумчивым взглядом, — прогуляться после обеда. Недолго.
— Думаю, это будет познавательно, — ответила осторожно, но пока не решилась дать однозначный ответ.
Кто его знает, как пройдет сам обед? — Но давай поговорим об этом позже. — И совершенно неожиданно даже для себя самой призналась: — Мне тревожно от предстоящего обеда. Все-таки я не леди, будет так стыдно опозориться…
Прикусила язык, да поздно. Во взгляде Германа вновь промелькнуло знакомое презрение, словно он в этом ни капельки не сомневался, а я предпочла уставиться в окно. Финита ля комедия, Марьяша. Он все тот же.
От особняка до дворца было не очень далеко, иначе не знаю, до чего бы мы домолчались.
А так подъехали к парадному входу всего через пару минут после моих так глупо произнесенных слов, и одно напряжение сменилось другим.
Герман вышел из экипажа первым, подал мне руку, и я слегка замешкалась, не ожидая от него подобной галантности, но быстро опомнилась и вложила в его ладонь свои пальцы. Перчаток к дневному платью не полагалось, а дракон, как назло, не отпускал, даже когда мы поднялись по лестнице и прошли во дворец.
