У него вся жизнь впереди, годы беспечной учебы и наслаждение жизнью, тайные поклонницы и великие свершения, а у меня… Безумный дракон.
И пока эта проблема не решена, я не имею права устраивать их другим. Тем более таким хорошим людям.
А ночью мне приснился кошмар. Вокруг клубилась тьма, в ней прятались монстры, а я бежала и никак не могла убежать. Всюду тьма, без просвета. Всюду монстры, всюду страх. Проснулась рывком от собственного вскрика с бешено колотящимся сердцем и несколько минут пыталась прийти в себя.
Засыпать было страшно, и я в одной сорочке прошла в гостиную, где заварила чай и некоторое время просидела в кресле, обнимая кружку двумя руками. Подумала еще, что надо будет отлить из той волшебной бутылки, что презентовала мистри Еванши, и забрать порцию домой на случай вот таких ночных кошмаров, но вскоре усталость взяла свое, и я вернулась в постель.
Кошмары больше не снились, но все равно даже во сне я ощущала необъяснимый дискомфорт, казалось, монстры выбрались из моего сна наружу, заползли в щели и под кровать, только и дожидаясь момента, когда я дам слабину.
Не дождетесь, твари! Самый страшный монстр этого мира — граф. И уж он-то меня вам ни за что не отдаст.
Весь день он метался как сам не свой. Осознание того, что он действительно поступил подло, давило сильнее, чем гранитная плита. Но желание быть рядом, смотреть, дотрагиваться… Оно выжигало разум сильнее каленого железа!
Он срывался на подчиненных, орал на слуг, чуть не уволил Хавьера, но в конце концов именно маг подсказал ему выход.
Быть рядом, пока она не видит. Дотрагиваться, пока не знает. Хоть чуть-чуть, но утолять ту жажду, которую она в нем разбудила.
И он пришел к ней ночью. Позаботившись об артефакте невидимости, чтобы не раскрыть свой замысел раньше времени, первый час он просто просидел рядом, глядя на спящую Марьяну.
Во сне она была такой… Милой? Невинной? Естественной?
И он уже не понимал, что именно хочет.
Было ясно лишь одно — он желает эту женщину. Желает до боли в мышцах, до тьмы в глазах… До безумия!
Не заметил, как подсел ближе и начал обрисовывать ее скулы пальцами, не касаясь лица, но уже отчетливо ощущая тепло ее тела.
Никчемная, некрасивая, бестолковая… Воплощение всего того, что он презирал всей душой.
Но вместе с тем было в ней что-то, что заставляло присмотреться. Задуматься. Привлекало внимание. Но что?
Не удержался, дотронулся до плеча и едва успел отдернуть руку — Марьяна проснулась с вскриком и рывком села на кровати.
