Ты забрала силу у моего мальчика, а теперь отняла жизнь у ни в чем не повинного жеребенка».
Рианет без сил опустилась на пол. Она пыталась заткнуть уши, но голос звучал изнутри ее собственной головы.
Как и звонкое лошадиное ржание — так Каштан приветствовал свою любимую хозяйку. И только сейчас Рианет с удивлением вспомнила, что он был всего лишь смешным голенастым жеребенком. Почему она думала, что он был взрослым?
Потому что не хотела помнить. Потому что хотела обмануть себя.
Общежитие исчезло. Рианет оказалась посреди болота.
Испуганные огоньки кружились вокруг нее, но она видела лишь сундуки. Старые, чуть растрескавшиеся, полностью открытые сундуки."
"«Ты смеешь просить за него? Ты смеешь молить о пощаде, но разве ты была добра к своей семье?»
Диноя Дельсийе ненавидела свою дочь за то, что нерожденная малышка впитала всю свободную магию матери. За то, над чем девочка не имела власти. За то, что жертва матери оказалась бессмысленной и бесполезной.
Теперь Рианет знала, что Диноя должна была родить Балдреду одаренного наследника, после чего она была бы свободна и могла бы уйти со своим незнатным истинным, на которого ей указал тот самый храмовник, что уничтожил Печать.
Но вначале родилась дочь, затем бесполезный сын, а затем она узнала, что ее истинный мертв. Был убит в тот же день, когда стало известно о ее беременности.
Раскинув руки, Рианет без сил улеглась на поверхность воды. Темная, таинственная, она держала ее тело как земля, но… С каждым новым воспоминанием леди Дельсийе погружалась все глубже и глубже.
Болотные огоньки метались над ней, но не смели касаться воды.
Темные воды сомкнулись над Рианет, и она закрыла глаза. Тихо. Спокойно. Потом она проснется, и все будет хорошо.
Это всего лишь сон.
Во сне нельзя умереть, верно?
Неверно!
Не имея возможности вздохнуть, Рианет рванулась вверх, туда, где светили болотные огни. Но вода оказалась плотной. Леди Дельсийе билась изо всех сил, но погружалась на дно все быстрей.
Что-то темное заслонило болотные огни, и леди Дельсийе в отчаянии закрыла глаза.
Надо проснуться. Надо проснуться.
Она щипала себя за руки, было больно, но проснуться не получалось.
Да будьте вы прокляты!
«Нэйр, прости меня. — Из-под сомкнутых век выступила одинокая слезинка, тут же ставшая частью темной воды. — Прости, я такая слабая».
Сильные руки обхватили ее талию. Давление воды исчезло, и она, закашлявшись, вцепилась в своего спасителя.
— С ума меня сведешь. — Нэйр крепко-накрепко прижал к себе Рианет.
