— Сегодня на дверях не появилось расписания на день. Либо что-то случилось, либо… Я не знаю.
— Что может случиться в нашей Академии? — возмутился профессор. — У нас любопытные вещи случаются ближе к экзаменам, и то лишь оттого, что студенты предпочитают сомнительные зелья для улучшения памяти, а не честную зубрежку.
И тут Рианет поймала себя на желании оспорить его слова. Сказать, что и в начала года в Академии может произойти куча всего интересного!
«Я же в последнюю секунду себя за язык поймала», — восхитилась Рианет.
— Думаю, студенты используют зелья, потому что знают: их обязательно спасут, не дадут умереть от отравления, — рассмеялась Рианет. — Вы так к нам добры, профессор. Как к вам обращаться?
— Так уж и добр, — сощурился целитель. — Бриер, мэтр Бриер.
— Рианет Дельсийе.
— Деорис Брихт. Вы правда очень добры и говорите с нами, как с людьми. Не как декан Придери. Она будто ненавидит красно-черный цвет.
— Или с кем-то поспорила, что изведет факультет боевой магии, — добавила Рианет.
Мэтр Бриер рассмеялся:
— Почти угадали.
Эльза не может смириться с тем, что ректор предпочел Кадди Леар. Но я вам этого не говорил.
— Разве они были вместе? — нахмурилась леди Дельсийе.
— Нет, это просто была забавная геометрическая фигура, где декан арифмантов пылала к ректору, наш ректор пылал к декану боевого факультета, а декан боевого факультета, увы, не пылала ни к кому из них. Зато извлекала из всего этого пользу. Идите, хитрые и осторожные дети, поговорим с вами позднее.
Мэтр Бриер плавно повел рукой, и его белоснежная учительская мантия растаяла, явив черно-серебряную форму императорских дознавателей.
Усмехнувшись, он смахнул с плеча невидимую пылинку и, плавно развернувшись, направился обратно, к центральному зданию академии.
— Он специально нам показался, — Рианет прикусила губу, — почему?
— Пожалел? — предположила Деорис и потянула на себя дверь общежития.
Леди Дельсийе тяжело вздохнула:
— Не то чтобы я считала дознавателей бездушными, но… Жалеть людей им по роду службы не положено.
Что в каком-то смысле правильно, хоть и печально для причастных.
— Людей от чудовищ отделяет способность сопереживать, — фыркнула Деорис.
— Сопереживать и действовать в ущерб расследованию — это разные вещи, — не согласилась Рианет.
Подруги азартно спорили и, заболтавшись, не заметили сидевшего на лестнице Томсора.
— Прости, — вспыхнула Рианет, — прости, пожалуйста.
— Ничего, — мужественно улыбнулся староста, — эта нога мне никогда особо не нравилась.
