Все верно – будь это обычные зеркала, скверна укрылась бы в отражении, затаилась в глубине, и горе посмотревшему в них бедолаге. С серебром такой фокус не проходит.
Что-то сдавило виски, стало трудно дышать, но я лишь мотнул головой, и звон серебряных колокольчиков мигом развеял наваждение. Вот и все, вот и все…
Влив в рот потерявшей сознание девушки противоядие, я наскоро собрал вещи и рассыпал по полу истолченную бирюзу. И хоть сквозняков в комнате быть не могло, пыль тут же разлетелась по углам комнаты. Ну да это теперь не моя забота.
Пусть корчмарь сам уборкой занимается.
Развязать ремни, вывернуть из досок кольца и вынести будто бы ничего не весившую девушку из комнаты оказалось минутным делом. Захлопнув ногой дверь прямо перед носом сунувшегося было туда корчмаря, я передал все так же находившуюся без сознания Марту изнервничавшемуся отцу, под глазом у которого наливался здоровенный синяк.
– Слушай, хозяин! Пока в комнату не суйся, к утру лампады прогорят, тогда и зайдешь. Лампады выбрось, пол пять раз вымой.
И до полнолуния никого туда на постой не пускай. – Я обернулся к Марциусу: – Что у вас здесь стряслось?
– Да вот господин перенервничал, начал в дверь ломиться, пришлось успокоить, – смутился хозяин и протянул мне глиняную кружку, над которой курился пар. – Ваше вино, господин экзорцист.
– Благодарю, – совершенно искренне кивнул я. Вино оказалось красным, терпким и горячим. В самый раз. – Фургон запрягли?
– А до утра не подождете? Уже за полночь! – заюлил хозяин. – По такой-то погоде? А утром – в лучшем виде!
– Если останусь… – я заглянул в кружку и в два глотка допил ее содержимое.
В голове зашумело, по телу растеклась приятная истома, – напьюсь. А напьюсь – могу здесь еще на пару дней задержаться. И всякие разговоры с постояльцами разговаривать начать. Оно тебе надо?
– Сейчас запрягут! – метнулся прочь сразу понявший, куда дует ветер, корчмарь. – Сам прослежу!
– Что насчет оплаты? – подошел я к занятому дочерью Марциусу.
– Клара, рассчитайся, – даже не обернувшись ко мне, распорядился тот.
Служанка выдала заранее заготовленные монетки; я не глядя ссыпал их в кошель и направился вслед за убежавшим хозяином.
Куда он умчался, кстати? Не мог слуг послать?
Поправил ремень сумки, вышел во двор и поежился от мигом прочистившей голову прохлады. Свежо. И дождик каплет. Может, и в самом деле утра подождать? Нет, надо, раз уж такая оказия подвернулась, догнать экзекутора, будь он неладен. Догнать и поговорить по душам.
