– А тело? Это ж сколько мороки! – горестно вздохнул надзиратель и вдруг оживился: – Слушай, Эдмунд, а давай вытащим его во двор и сожжем, а? Никто ж не узнает, живой он был или мертвый!
– Забудь, – отмахнулся от него охранник коменданта. – И готовь бумаги на передачу тела на тюремное кладбище.
– Разве его не выдадут родственникам? – уточнил я, в принципе имея представление о принятой в тюрьме процедуре.
– Нет, – мотнул головой Эдмунд. – В королевском указе ясно звучало, что маркиз останется здесь навсегда.
И смерть не является основанием для помилования. Его похоронят на тюремном кладбище.
– Простых-то мы родственникам выдаем. – Захмелевший старший надзиратель снова приложился к фляге и подмигнул: – За определенную мзду. А голытьбу всякую – прямиком в печь. Но у маркиза-то, у маркиза отдельная могилка будет!..
– Хватит пить. – Охранник коменданта вырвал у болтуна фляжку. – Старик учует – греха не оберешься!"
"– Старик? – удивился я.
– Главный медик, – буркнул Эдмунд.
– Понятно. – Я отряхнул пыльные колени кожаных штанов. – Что за день такой сегодня? И что бы экзекутору за это дело не взяться? Вот удружил так удружил!
– Сам удивляюсь, – кивнул Эдмунд. – Первый раз с ним такое.
– Так-так-так. Что у нас здесь стряслось? – Растолкав не успевших податься в стороны охранников, в камеру заскочил маленький сухонький старичок в меховой шапке и теплом плаще. Потянув носом воздух, он моментально обернулся к забившемуся в угол старшему надзирателю: – Пил?
– За упокой его сиятельства, – не растерялся тот.
– В рамках этикета…
– Ну, смотри у меня, – погрозил пальцем лекарь, потом отвлекся на труп и сразу же позабыл обо всем на свете. Несколько минут он кружился вокруг сидевшего на стуле мертвеца, оттягивал ему веки, залезал пальцами в рот и наконец повернулся к нам: – Какие-то микстуры давали?
– Да, – опередив меня, ответил Эдмунд. – Господин экзорцист изгонял беса и…
– Понятно.
Ослабленный организм маркиза этого просто не выдержал, – пришел к логичному в этой ситуации выводу старик. – Значит, нам остается только убедиться, что он действительно мертв.
– Убедиться? – не поверил я собственным ушам.
– Разумеется! Похоронить его светлость живым будет по меньшей мере неучтиво, – усмехнулся медик и, заметив жаровню с углями, не раздумывая, сунул в нее широкий нож с обухом в палец толщиной.
