Герцог нахмурился и огладил седую бородку, потом указал свите на дверь.
– Разумно ли это? – засомневался начальник охраны.
Я в ответ позвенел цепочкой кандалов.
– Оставьте нас! – потребовал Карнстей, а когда все покинули комнату, потребовал объяснений без всякой теплоты в голосе: – Что вы задумали, граф?
– Её не опоили, – указал я на лежавшую в беспамятстве служанку. – Это последствия потустороннего воздействия.
– Что?! – опешил герцог. – Вы в своём уме?!
– Он просто набивает себе цену, – высказался мастер Вальдер.
– Услышал о проблемах Флоренс и решил сыграть на наших чувствах!
Верзиле явно не терпелось свернуть мне шею, поэтому я заставил себя удержаться от колкости и спокойно произнёс:
– Проверить мои слова не составит никакого труда. Девица придёт в себя после короткой молитвы.
– Предлагаете вызвать священника, граф? – скривился герцог, которому до скрежета зубового не хотелось вовлекать в это дело посторонних.
– Справлюсь и сам, – покачал я головой. – Только придержите её, могут начаться корчи.
– Да вы полны сюрпризов, граф! – прищурился сыскарь. – Ещё и экзорцист?
– Просто прочитаю молитву.
– Просто?!
– Вальдер, не сейчас! – разозлился Карнстей. – Беритесь за ноги!
Верзила послушался герцога, но всё же уточнил:
– Надеюсь, молитва не еретическая?
– «Прошение о ясности рассудка», – сообщил я, хрустнув костяшками пальцев, – из канонического сборника молитв на каждый день Августины Травницы."
"Обычно при изгнании бесов обращались к наследию Николаса Слепца, но святая Августина вовсе неспроста полагалась небесной покровительницей экзорцистов.
Её молитвы действовали куда более мягко и неспешно, не сжигая скверну яростным пламенем веры, а в первую очередь исцеляя душу. Это гарантированно избавляло от осложнений, но при первых же словах служанку выгнуло дугой, да так что герцогу и сыскарю едва удалось удержать её на кровати. Глаза несчастной закатились, изо рта пошла пена, горло исторгло протяжный стон.
– Гюнтер! Гюнтер!
Бесов праздник! Душа служанки оказалась поражена скверной куда сильнее, нежели показалось при беглом осмотре, и требовалось немедленно прервать ритуал и заняться начертанием защитных формул, дабы отсечь Пустоту и её порождения.
Это было совершенно необходимо, но я не мог поступить так, не выдав своих познаний в экзорцизме, а потому положил ладони на грудь несчастной и продолжил читать молитву. Навалилась невыносимая тяжесть, слова вырывались из меня сгустками призрачного пламени. Рубаха враз пропиталась горячим потом.
