Просмотрев записи, он без всяких колебаний вскрыл запечатанный конверт, глянул на его содержимое и выругался:
– Бездна! Да он вконец рехнулся!
Гус удивлённо воззрился на сыскаря, и даже Берн на миг позабыл обо мне, так сильно поразило их услышанное. Но Вальдер больше никак прочитанное не комментировал, лишь лицо его постепенно наливалось дурной кровью, да играли на скулах желваки.
Ох, что-то сейчас будет…
Но взорваться верзила не успел: в коридоре послышались раздражённые голоса.
– Лис, скройся! – потребовал Вальдер, и мнимый герцог шустро выскочил из камеры.
Загрохотали по камням подкованные сапоги, к нам ворвался представительный аристократ в чёрном камзоле, бриджах и высоких сапогах. Он был заметно крепче сложен, нежели Лис, лицо с тяжёлой челюстью и носом с горбинкой выглядело куда более волевым. Сходство реального и фальшивого герцогов заключалось лишь в седине, золотой цепи на груди и многочисленных перстнях. Да ещё настоящий Карнстей, как и притворщик, носил трость.
Впрочем, если некто видел герцога лишь издали, когда тот мчался по улицам в сопровождении конного эскорта, то вполне мог спутать с ним Лиса.
Ну а меня оказалось провести и того проще…"
"– Вальдер! – прямо с порога выдал запыхавшийся Карнстей. – Что у тебя здесь?
Сыскарь вопрос проигнорировал, продолжая изучать документы. Карнстей подступил к верзиле, заметил на бумагах в его руках собственные печати и возмутился:
– Вальдер! Какого беса ты творишь?!
Герцог потянулся за листами, но Вальдер убрал их и прорычал в ответ ничуть не менее грозно:
– Я творю?! В самом деле?
Карнстей побагровел от возмущения, обернулся и рявкнул:
– Вон! Пошли все вон отсюда!
Сопровождавшая аристократа свита поспешно оставила камеру.
Берн опустил арбалет и беспрекословно вышел в коридор, а вот плюгавый подручный сыскаря сначала дождался подтверждающего кивка Вальдера. Про меня все будто забыли, но с клятыми кандалами на запястьях шансов вырваться отсюда не было вовсе.
– Отдай немедленно! – потребовал Карнстей и потянулся за бумагами.
На этот раз сыскарь не стал отдёргивать руку и сунул документы герцогу, а сам подошёл к двери и плотно её притворил.
Карнстей бегло просмотрел собственные распоряжения, потом неохотно разрешил:
– Спрашивай!
– Решил запереть Флоренс в монастырь, да ещё и марнийский? С какой стати?!
Я едва удержался от удивлённого присвиста. Доченька должна была изрядно проштрафиться, раз её вознамерились упрятать в монастырь! Это даже не роман с кучером, а что-то много-много хуже.
