— Эли, — прошелестел знакомый голос совсем рядом.
Вздрогнула, вздохнула, обдирая воспалённое горло, глотком чистого воздуха и осторожно открыла глаза. Сквозь дымку увидела, Князя, что склонился надо мной, внимательно вглядываясь в лицо.
— Ты очнулась, — прерывисто выдохнул он, с нежной осторожностью касаясь моего лица.
Похоже на то.
Следующий день прошел как в тумане, почти в таком же, в котором недавно побывала.
Разговаривать я не могла из-за подобия кислородной маски, которую врачи пока отказывались убирать с моего лица.
Да и не думаю, что смогла бы быть хорошим собеседником в тот момент. От лекарств, что вводили мне врачи, постоянно клонило в сон и я периодически проваливалась в него. И когда через какое-то время вновь приходила в сознание, то всегда видела рядом с собой Князя."
"В конце концов, вечером маску с меня сняли и дозировку лекарств уменьшили, но разговаривать много запретили.
— Как Кэтти? — шёпотом спросила я первое, что беспокоило меня больше всего.
Князь сел на краешек кровати и осторожно взял меня за руку, задумчиво рассматривая каждый пальчик, словно произведение искусства.
А я тут же потерялась в собственных ощущениях и желаниях, совершенно не зная, как реагировать на такую трогательную нежность со стороны мужчины. А может, ни к чему все эти глубокомысленные, пространные рассуждения. Гораздо лучше просто побыть с ним рядом, наслаждаясь этой нечаянной близостью.
— Хорошо. Пришла в сознание, но всё ещё находится в блоке регенерации. Кэтти оказалась ближе к источнику задымления и степень её отравления газом гораздо сильнее, нежели у тебя.
Кивнула и пользуясь тем, что он не смотрит мне в лицо, получила уникальную возможность рассмотреть его сама. Скользнула взглядом по совершенным чертам лица, прямому носу, чувственным губам. Такой красивый и всегда такой разный. Так сложно понять какой он настоящий, но мне кажется у меня получилось.
— Я могу её увидеть?
— Увидишь. Только парамедики пока не советуют тебе подниматься. Отдохни ещё немного.
— Я этим занимаюсь целый день.
Улыбнулся, слегка приподняв уголки губ в только ему свойственной манере.
— Ты как всегда в своём репертуаре, ни минуты спокойствия… Я думал, что потерял тебя, — неожиданно глухо произнёс мужчина и поднял взгляд. — Это было непередаваемое ощущение.
Мог и не говорить, лазоревые глаза и так выдавали его с головой. В ответ почему-то совершенно не хотелось рассказывать ему о том, что меня нельзя потерять, я же не его.
