Я тут же бросилась к нему, чтобы осмотреть руку. — Ну, как же ты так? Порезался? Надо промыть."
"— Элизабет, — он схватил меня за подбородок здоровой рукой, и заставил посмотреть в глаза. — У тебя были другие видения с моим участием? И ты молчала?
Лазоревые глаза ярко полыхали на совершенном лице, пробрав меня до самых костей.
— Я помню смутно, точнее почти ничего не помню, лица расплывчатые. Лишь детали, — смутилась и слегка отодвинулась, опустив глаза. — Раны вроде нет…
— Эли, — прохрипел Князь.
— Ты только скажи «да» или «нет». На твоей хите, ведь, есть лазоревый цвет.
«Угу, сплошной лазоревый цвет. Ты себе даже не представляешь насколько лазоревая у меня хита. Я, как одна сплошная печать — невеста Князя».
— Да, — прошептала и буквально силком заставила себя поднять на него взгляд.
Боль. Такая яркая и нестерпимая, промелькнувшая в его взгляде, прежде, чем он взял себя в руки, привела к тому, что меня ощутимо передёрнуло, а тело покрылось липким потом.
Кивнул и неожиданно быстро шагнул назад:
— Это она, это из-за неё ты чувствуешь притяжение.
— В каком смысле? — я ждала, какой угодно реакции, любых слов, но уж точно не этого.
— Женщина или девушка, получившая хиту, чувствует притяжение к эквейтам, чьи родовые цвета присутствуют в её рисунке.
Алексия ведь когда-то мне говорила об этом. Да притяжение есть, но оно никак не влияет на чувства. Решаешь всегда сам. Иначе, Князь был бы женат уже много лет назад. А притяжение может просто само сойти на нет, если чувства так и не возникли.
И чего он мне сейчас лапшу на уши вешает? Зачем?
— А ты? Ты тоже чувствуешь притяжение?
Вздрогнул и сжал зубы, так сильно, что его лицо исказилось от очередного витка боли. Я её чувствовала, как свою. Богиня, за что ты так наказываешь своё дитя? Неужели, таким образом, такими немыслимыми болезненными пытками, она стимулировала Князя на поиски своей Единственной. Это жестокость в чистом виде. Ну, встречусь я с тобой, Богиня, космы-то твои прорежу, а то слишком заигралась ты в своё всемогущество, а человек…то есть — эквейт — страдает.
— Эли, уйди, пожалуйста, — процедил он, стряхивая последний осколки бокала с ладони. — Неужели ты не понимаешь, что твои и мои желания продиктованы лишь природной магией этого чертового рисунка? Когда ты его смоешь, твои чувства схлынут вместе с водой в сток. А я не хочу, чтобы ты меня просто хотела, я хочу, чтобы я тебе был необходим.
