Она просто сказала, что если я использую настойку, то её божественная санкция в отношении меня будет впечатляющей и весьма красочной и объёмной.
Она хмыкнула и покачала головой:"
"— Терпимость, вежливость и обходительность — это не её конёк. До сих пор помню её советы — сходи туда не знаю куда, принеси то, не знаю что. А я ведь тоже когда-то очень сильно разозлилась и смыла хиту настойкой. Все узоры до одного. Думала, что я такая смелая, независимая, что отказываюсь играть по чужим правилам… Но меня быстро вернули на грешную землю, пригрозив пальцем — не шали — и вернули всё назад… Я ведь и забыла, какого мне тогда было.
Что сама испытывала, когда мной манипулировали, отказываясь посвящать в тайны… А теперь я поступаю точно так же.
Ответить мне ей было нечего. Но Алексия словно и не нуждалась в моих словах. Ей было необходимо выговориться.
— Наверное, власть развращает и заражает синдромом «Я всегда прав», — грустно проговорила она, расправляя складки на своём сиреневом платье. — Мне, правда, казалось, что я поступила мудро и очень дальновидно, когда привезла тебя сюда, когда обманом искупала в Священных водах.
Думала, что делаю как лучше. Помогаю, направляю. А в итоге чуть тебя не убила.
Вот с этим я могла поспорить.
— Хита тут ни при чём. Паола напала на меня по личным соображениям.
Мысль о Паоле вновь вернула те сомнения, что обуревали мною всё это время. Ну, не могла я поверить в то, что эта маленькая девочка способна на такую глубокую и жгучую ненависть, просто не могла.
Алексия явно заметила моё состояние, потому что встревожено склонила голову набок и быстро спросила:
— Элиза, что-то случилось? Тебя что-то беспокоит?
— Паола.
Ты же знаешь её, она проходила Отбор… Я не могу поверить, что эта девочка может испытывать такие негативные чувства. Она же совсем ребёнок.
— Ты думаешь, что её вынудили? Обманули? Угрожали? Или ты думаешь, что кто-то воздействовал на её разум?
— Не знаю. Князь ничего не сказал… Может, мне стоит с ней встретиться? Поговорить?
Княгиня задумчиво прикусила губу и согласно кивнула:
— Он конечно же запретит, но я хочу помочь.
Мне кажется, что ты, как никто, имеешь право всё знать… Но ты уверена, что про цвет хиты никто не знает?
Покачала головой:
— Только мы втроём. Кэтти не могла кому-то проболтаться, — и тут, как говорится, до меня дошло. — О, господи, Кэтти. Она знает? Сколько я была в отключке?
— Успокойся. Сейчас только утро, твоя дочь вообще не в курсе случившегося.
— Мне надо к ней.
