Вся надежда на тебя, у меня там семечки в марлечке лежат над мик…
– Мама, – резко прерываю я, повысив голос. – В этом году ты без огорода. Повторюсь, это не обсуждается. Давай закроем эту тему. Из хороших новостей: твой зоопарк по-прежнему жив и здоров.
– Ты ж мой хороший, – тянет здоровую руку к моей щеке.
– Справедливости ради, не только я. Никита старается так, как будто ему лям баксов пообещали. Завтра он к тебе придет, я не смогу.
– Хорошо. Слав, а девушка, которая не той возрастной категории… ей восемнадцать-то есть?
– По паспорту есть.
– А по чему нет?"
"– Мам, а ты точно есть не хочешь? Давай, я тебя этой жижей покормлю, может, тогда перестанешь задавать ненужные вопросы.
– Ладно, ладно. Ну еще один вопрос. Она хоть здорова? И не из этих чайлд-фри?
– Она… с особенностями, – вот на хрена я это говорю?
– Аутистка?! – мозгоклюйка.
– Типа того.
К моему облегчению, больше разговор ни об огороде, ни об «аутистке» не заходит. Попрощавшись с мамой, я выхожу на улицу и сажусь в машину.
***
В гостиной меня встречает зоопарк.
Трио, конечно, то еще. Здоровенная блондинистая дворняжка, подобранная мамой в лесу, максимально спокойная и добродушная, французский пердун и храпун, он же бульдог, и пустолайка, гордо именуемая шпицем. Редкостная зассыха и крикуха. Мимо нее не пролетит ни одно живое существо без ора. Правда, ее крикливость нивелирует доброта и ласковость.
Вот как надо встречать человека, а «не по делу». Сучка упрямая.
Подхожу к журнальному столику и беру записку от Никиты.
«Все накормлены, выдоены и причесаны.
Но сюрприз от саблезубой, перед дверью в твою спальню, я не убирал. И давай уже заканчивать это. Найми снова домработницу»
Хрен тебе, а не домработницу. Умом понимаю, что в таком доме, да еще и с таким количеством животных сейчас нужна хоть какая-то помощница и это, ясное дело, не Наташа. Даже когда она перестанет выкобениваться и маяться дурью, роль домработницы – не для нее. Но, несмотря на это, искать кого-либо совершенно не хочется. Потрепав за ухо здоровяка, аккуратно прохожу рядом.
За прошедшие четыре недели, к счастью, свободного времени было катастрофически мало. И при его появлении я каждый раз одергивал себя от просмотра камер и тупо заваливался спать.
Сейчас же, когда все более-менее устаканилось с мамой и Берсеньевым, несмотря на тотальную усталость, все, о чем я думаю, так это о долбаных камерах.
Наблюдать за кем-то без причин, просто потому что хочется – слишком, даже для меня. Но сегодня что-то сломалось.