Тем более, что было несколько случаев, что приходилось брать приступом огороженные поселения, а катапульты и иные осадные механизмы тащить за собой было невозможным.
Уже после тренировки, где молодой, но горделивый командир чуть до смерти не забил одного из грузинского десятка, что тот, нарушив строй, помешал конным лучникам отстреляться. И теперь командир одного из десятка отрядов, что стояли у реки Воронеж, ожидая осени, отдыхал в своей хижине — не большом круглом сооружении из глины и крышей из камыша и соломы.
— Говори! — примеряя на себе роль командира и даже повелителя, произнес Тармач, когда его отдых прервал прибывший с докладом сотник первой сотни.
— Господин, вести пришли от радимичей и северян. Они говорят, что не станут давать кагану дань, ни черную куницу, ни дев молодых, ни мужей, ни серебра, если тархан, или сам каган не решит их проблем, — сказал сотник и проследил за реакцией командира, тот бывал сильно вспыльчив, мог и нож метнуть в принесшего дурные вести.
Радимичи, как и северяне были зоной ответственности Тармача, вернее старика Булхана, но тот убит, и нельзя было показать свое бессилие в решении проблем, иначе парень так и будет ходить в подчинении, а он сын бека, пусть и третий.
— Дальше говори, не бойся, гнева не будет, буду размышлять, — поморщившись, сказал Тармач.
— По Борисфену от Новгорода пришел конунг Вольга, по дороге взял Смоленск, но кривичи нам дань и так не платили, но он взял и Любеч и Киев, — продолжал сотник доклад.
"
"— То мне известно, каган не станет воевать, пока не станет, Киев. Это важный город, в котором есть и иудейские общины и ромейские. Там место, где можно торговать, и многое сбыть из награбленного, как варягами, так и нами. А ещё ромейский император просит пока не сильно ссориться с русами, ему выгодна торговля с ними. Так что Киев не тронет каган, пока не заручится поддержкой ромейского императора, но тот стар и тоже не станет вмешиваться, — рассуждал вслух Тармач, ему нравилось чувствовать себя политиком, вершителем судеб.
Парень был уверен, что мог бы справиться и с должностью визиря.
— Все так, господин, но племя северцев не станут платить нам дань, если Вольга будет по весне ходить к ним в полюдье. А радимичи уже говорят, что дань прежнюю собрать не смогут, так как варяги сожгли много их лесных общин, который и били пушного зверя, — вернулся сотник к докладу.
— Врут, конечно, — Тармач усмехнулся.
