А перед этим: чудовищное бегство сквозь кишащий темной толпой Московский вокзал… И – побег сквозь питерские проходные дворы: под аккомпанемент стрельбы, свист настоящих пуль… И совсем уже нереальной – как из другой жизни! – казалась сегодня утром Наде и неспешная прогулка с Димой по питерским переулкам, и ретро-кафе, где так вкусно кормили и ласково принимали… И совершенно далекой, как из другой жизни, представлялась ей поездка в К., и разговор с родителями Коноваловой, и возвращение из пригорода в Питер… А было все это тоже всего лишь вчера!
Надя глянула на наручные часы: уже половина двенадцатого!.
. Из кухни доносились соблазнительные звуки и запахи: кажется, там варили кофе и жарили яичницу. Может, Дима сообразит, как ей будет приятно, если он принесет ей завтрак в постель?.. Ну да, дождешься от него!.. Надо вставать. А то с него станется: он в одиночку и кофе весь выдует, наркоман кофейный, ей не оставит."
"Надя поднялась с постели, одернула пижамную курточку. Вчера хозяин Саша любезно предложил ей мужскую пижаму – ту же, что и в прошлый ее ночлег в его квартире.
Пижамные штаны пятьдесят четвертого размера с нее благополучно свалились – а вот курточка оказалась вполне целомудренной: кончалась как раз чуть ниже колен.
Надя пошлепала босиком в сторону кухни. Линолеум холодил ступни. Будем надеяться, что хозяин уже ушел на службу, а Дима увлечен варкой кофе и не заметит, как она скроется в ванной – слегка привести себя в порядок. Но едва она вышла из спальни – навстречу вылетел, звонко лая, Родион.
Бросился ей в ноги, стал подпрыгивать, пытался лизнуть в лицо – словом, являл собой столь бурное олицетворение радости, будто вчера и не было такой же точно бешено восхищенной встречи. Словно пес напрочь забыл, что долгожданная хозяйка наконец вернулась, и она теперь здесь, рядом, за дверью!..
Пришлось присесть, погладить Родиона, поцеловать его в холодный кожаный нос. На гавканье и прыжки выглянул из кухни-маломерки Дима, увидел Надю, просиял:
– С добрым утром! А я варю третью порцию кофе.
Присоединяйся!.. С Родионом мы уже погуляли.
– А где Саша? – пробормотала она глухим со сна голосом, отворачивая неприбранное лицо от солнечного света.
– Как где? – удивился Дима. – Там же, где и весь советский народ, – на службе.
* * *Чуть позже, когда она привела, как смогла, себя в порядок (даже зубы почистила, выдавив “Бленд-а-мед” на указательный палец!), Дима за ней таки поухаживал.
