Под рев движка грузовик взобрался на невысокую насыпь и, прогрохотав колесами, съехал вниз, чтобы начать штурм следующего склона по чьему гребню бежала единственная трасса. Оглянувшись назад, я заметил ржавые рельсы поверх почерневших от времени и масла шпал. Железнодорожная узколейка, по которой некогда ходил поезд возивший работяг на завод. Если верить побывавшим на заводе бойцам Пахана и редким охотникам забиравшихся так далеко, сам поезд с прицепленными вагонами встал на последний прикол где-то рядом с заводом, где и ржавеет потихоньку.
Следующие пятнадцать километров пролетели довольно быстро и незаметно. В глаза бросалась многочисленная живность и зелень. Я лишь сокрушенно вздыхал, провожая взглядом медлительно шествующих черепах и целые цветочные поля из начавших вянуть желтых и красных тюльпанов. Здесь за час можно собрать столько добычи, сколько я находил за целый месяц в окрестностях города. Судя по торчащей из окна автобуса грустной физиономии второго проводника Ильяса, его обуревали те же мысли.
Еще бы. Мы в буквальном смысле ехали по наваленным штабелями деньгам, попирали их колесами и безжалостно отшвыривали в сторону…
Правда, мой восторг несколько подувял, когда за следующим барханом оказался молодой серый варан, пытающийся выковырять из панциря черепаху исполинских размеров. Услышав шум двигателя, варан поднял узкую морду увенчанную высоким гребнем и проводил нас внимательным и казалось разумным взглядом холодно поблескивающих глазок. В приоткрытой пасти мелькал черный раздвоенный язык, снимая пробы запаха с воздуха.
При этом он не забывал придавливать черепаху когтистой лапой. На черепашьем панцире виднелись глубокие царапины и шрамы, как новые, так и совсем старые, уже заросшие костью. Нет, не обломится молодому варану черепашьего мясца — старуха опытная и высовывать голову не собирается. Равно как и я больше не хотел покидать защиту бронированного грузовика. Варан молодой и еще дурной, но здоровенному четырехметровому ящеру хватит трех секунд и одного укуса, чтобы превратить меня в кусок окровавленного мяса.
Так что жадность придется обуздать, все проблемы от нее…
Усмехнувшись возникшей в голове поистине философской мысли, я хмыкнул и потянулся к висящей на поясе фляге. Снял с пояса, начал открывать и едва не выронил, вздрогнув от раздавшегося позади резкого звука выстрела. Едва не вывернув шею, крутнулся назад и увидел по пояс высунувшегося из окна автобуса мужика, целящегося в замершего на месте варана из охотничьего ружья.
