— Битум, стой! Стой! Это же мы! Ты чего?!
С трудом удержав руку, я вгляделся в грязные и обросшие густой щетиной лица. Опознал и грязно выругавшись, всадил лопатку в петлю на поясе. Федька и Джамшид, неразлучная парочка любителей дурман-травы. Худющие, трясущиеся в непрестанной дрожи, несмотря на палящие лучи солнца. Вот значит, кого я видел на тропинке.
— Дебилы! Мать вашу так! — буркнул я, еще не до конца успокоившись — Нельзя к человеку со спины подходить! От дури мозги совсем сплавились? Смерти хотите?
— Битум, да ты чего? Чего ругаешься-то? — забубнил Федька, вытягивая перед собой пустые ладони — Че такой нервный?
— Ошиблися мы — оскалился Джамшид, показывая гнилые зубы с зеленым налетом от насвая — Не бижайся сильно так, начальника.
— Начальники тридцать лет назад вымерли — чуть более миролюбиво фыркнул я — Не делайте так больше! Надо подойти — окрикните издалека, а потом уже подходите, и руки на виду держать не забывайте. Поняли?
— Поняли, Битум, мы вообще понятливые — закивал Федька и, пошарив внутри своего тряпья, протянул мне свернутый пакетик из полиэтилена — Возьми, друг, закинься насвайчиком! Хороший очень!
— Не — поспешно отказался я, с опаской глядя на грязный пакет — Сами свою дурь хавайте.
Небось намешали туда чего ни попадя.
— Как знаешь, Битум — философски пожал плечами Федька, проворно насыпая на ладонь щепотку насвая — Сами делали. Табак, чуток солененькой золы саксаула, кропаль извести…
— И дурман-трава — с насмешкой продолжил я — Что я вас не знаю что ли? Ладно, некогда мне болтать.
Чего хотели?
— Позрать бы цего — бесхитростно признался Федор, едва двигая оттопырившейся нижней губой, у него под языком примостилась очередная порция насвая.
— Да! Зрать кочется! — поддержал напарника Джамшид, умильно заглядывая мне в глаза.
— А я тут причем? — деланно удивился я, поглядывая по сторонам — Кушайте, конечно. Я вам вроде не запрещал.
Услышав мои слова, оба доходяги зашлись в булькающем смехе, будто услышали самую лучшую шутку в жизни.
Утирая стекающую по подбородку зеленую струйку, Федька, все еще смеясь, выдавил:
— Не запрещал. Вот только жрать нечего. Совсем нечего.
— Нечего! — радостно заухмылялся плохо знающий русский Джамшид, исправляющий недостаток познаний при помощи мимики.
— Короче, от меня-то что хотите? — начал я злиться — Кормить вас не собираюсь.
