Если придется — выждать столько дней сколько надо, издалека отстрелять хозяев, проредить их ряды, убрать самых воинственных и храбрых. Провести на худой конец разведку. И только потом решаться продолжать путь, причем желательно идти в обход. Но Борис рассудил иначе, причем я был уверен, что он прекрасно понимает всю рискованность плана, однако идет на этот риск.
Но почему? У меня было маловато времени для изучения его характера, но Борис точно не самодур и не страдает излишком самоуверенности. Но все равно торопится.
Куда? Если у него и получится добиться неизвестной цели, то затем ему предстоит обратный путь через пустынные земли. Раньше машин было много, людей еще больше. Они едва прорвались сюда теряя по дороге соратников и технику. Каковы шансы проделать обратный путь?
Но это не мое дело. Совсем не мое. Я буквально заставил себя не думать о чужих проблемах. Мне это ни к чему.
И моя роль в любом случае не изменилась — я снова шагаю по узкому сыпучему гребню длиннющего холма убегающего в неизведанные дали.
Шагаю, всматриваюсь, вслушиваюсь, ищу признаки живых существ и растительности. Пустыня как книга — главное уметь ее читать. Если бы Инга шла столь же высоко как я, имела бы такой же обзор — я был бы куда более спокоен. Ведь среди нас только она одна может с такой легкостью убивать на запредельном расстоянии.
Рычащая техника продвинулась полкилометра вперед. Еще столько же. Вокруг тихо….
Еще километр. Судя по обрывкам знаний и карте Бориса — мы у самой Ямы, Великой и Ужасной, проедем буквально в двадцати метрах от ее края, по остаткам старой асфальтовой дороги.
Машины идут по-разному. Мощнейший грузовик преодолевает любые препятствия с презрительным ворчанием, он лишь слегка покачивается на ямах. Трофейная машина, огрызок внедорожника, разлажено кашляет, жалуется, скрипит и громыхает, но так же без проблем двигается вперед. Автобус… что ж, севший за руль новый водитель с напряженным лицом пока добивается того, чтобы автобус не выбивался из общего ритма.
Собственная длина убивает машину. В который раз я убеждаюсь — он слишком длинный и слишком низко посаженный. То и дело задевает брюхом за песок, сотрясается. Татарин поспешил — эту технику оснащали и переделывали под совсем другие нужды. В автобусе ездили к Теплицам, иногда на охоту и за грибами по чистой ровной трассе в пределах пятнадцати-двадцати километров. И там он вел себя отлично. Перевозил и людей и груз без малейших проблем и капризов. А вот сейчас беда….
