Это страшно… спустя пять-восемь километров каждый шаг начнется отдаваться в пятках ударом колокола.
Впрочем, помимо сноровки и правильной одежды требуется кое-что еще — нужна удача. Ничто не защитит от внезапной и молниеносной атаки мутировавшего варана, укуса отравленного радиацией насекомого, змеи, заглота. Больше половины тварей днем сидит в норах, пережидают жару, но они не упустят возможности напасть, если вкусно пахнущая добыча пройдет мимо — например, пара тяжело дышащих, пропахших потом мужиков, дающих знать о своем присутствии на расстоянии десятка километров.
А беглецы начнут искать тень, будут часто отдыхать в прикрытых от солнца местах, прятаться под ветвями саксаула… не понимая, что пустынные твари мыслят точно так же, когда ищут убежище. Кого-нибудь из двоих точно укусят или отхватят кусок тела — от стопы, от ягодицы, если будет сидеть, вонзят жала в колено, если решит присесть и завязать шнурки, откусят палец от поставленной на песок ладони….
— Что думаешь? — лениво поинтересовался подошедший крепыш Виктор, поправляя воротник куртки — Добегут кобылки до финиша?
— Беглецы?
— Ага.
— Борис в курсе?
— Конечно. Еще ночью часовые сообщили, что двое уходили с раздутыми в районе талии халатами, да так и не вернулись с оправки. Так что с их шансами добраться?
— Мало — пожал я плечами — Но гадать нельзя. Пустыня сама решит.
— Ты как верующий о ней говоришь. Может и молишься пустыне? — хохотнул Виктор.
— Бывает — серьезно ответил я — Это пустыня.
Не вздумай смеяться над ней. И шути с оглядкой, Виктор. Иначе, когда намертво заглохнет ваша железная кибитка, когда она утонет в зыбучих песках, когда вы останетесь стоять на раскаленном гребне бархана и вглядываться в дрожащий горизонт — вот тогда ты пожалеешь обо всех смешках и шутках.
— Да ты поэт, Битум."
"— Нет. Я не поэт. Просто живу в песках. Здесь правят не люди. Когда на город налетает песчаная буря, то и Татарин и Пахан тихонько сидят в укрытиях и ждут, когда все закончится.
Здесь она хозяйка — пустыня. И кто знает, что она решит сегодня. Бывало, что совсем не знающие песков люди блуждали неделю, а затем внезапно выходили к городу или кишлаку. Бывало и наоборот — опытнейшие охотники отправлялись по сотню раз хоженому пути и погибали через двести шагов от укуса крохотного паучка. Поэтому, Виктор — не смейся. Иначе пустыня поймает твой веселый смех, наполнит его сухим песком и вобьет его тебе обратно в глотку.
