Хотя, хрен его знает, как кобольды размножаются. Может там всё через боль и он принёс себя в жертву ради народа.
— И каждый готов пойти за любым, кто станет указывать ему путь? — перемолов зубами рыбу, я решил выкатить вопрос в лоб. Интересно же, какого лешего он выбрал именно меня.
В этот раз, с ответом он подзатянул. Посидел, посмотрел на меня. Пошевелил толстыми светящимися нитями, которые сейчас вовсе не напоминали волосы."
"— Родители учат не всех. Достойные учителя встречаются не всем. А способность смотреть по сторонам потеряли почти все.
Ты необычный. Будешь хорошим учителем, — похоже меня только что похвалил бронированный философ-буддист. Вовсю пожирающий мои консервы под тёплым небом Константинополя.
Четвёртую банку, если что. Не знаю насчёт себя, но вот кобольду, пожалуй хватит. Пусть учится смирению.
Сообщить ему это новость, я правда не успел. Когда заскреб вилкой, выгребая остатки рыбы, по асфальту двора зашлёпали босые гоблинские ноги.
— Сидите? Консервы жрёте-япь.
Вкусно вам, наверное, — подошедший Гоша демонстративно уставился на пустые банки. — А костёр мы зачем готовили? Полдня угрохали, так-то. Айда жечь их уже.
Место для огненных похорон, гоблины выбрали с внешней стороны здания. А когда мы подошли, сразу несколько зеленокожих ушастиков схватились за объёмистые бутыли. Принявшись обильно поливать тела двух даргов, уложенных на большой штабель из кусков разломанной мебели.
— А это зачем? — уточнил я, глянув на Гошу.
— Чтобы не воняло.
И горели быстрее. В них ж под триста кило на двоих, япь. Ты чё думаешь, их можно на одних деревяшках закрематорить? Это ж дарги, а не шмаглы какие-то тощие, — авторитетно заявил гоблин.
Мы постояли. Посмотрели. Когда соплеменники Гоши закончили, тот задрал голову.
— Ну так чё, подпаливать? Или ты речь толкнуть хочешь? — гоблину явно не терпелось побыстрее всё это закончить.
Говорить я ничего не хотел — этих даргов я видел только в холодном виде и не имел никакого представления, кем они были.
Даже имён не знал.
Гоблин на моё нежелание произносить речь, отреагировал понимающе. Дав отмашку, запалить сложенную груду разломанной мебели, пошевелил ушами.
— С роднёй сложно, япь! Мы с братаном как-то в пещере застряли — этот шмагл хотел меня сожрать. А я ему потом уши отрезал. С тех пор не разговариваем, — поделился семейной трагедией зеленокожий карлик.
Вверх взвились языки пламени — жидкость вспыхнула буквально за секунду.
