Известие о том, что натворил ее муж, и о том, что он десятилетиями скрывал от нее свои грязные сексуальные пристрастия, просто раздавило Грейс. Фредерик верил в то, что она действительно ничего не знала, и предложил ей остаться в Ферндейл Хаусе. Но, как и следовало ожидать, Грейс не согласилась. Она не могла больше оставаться в этих стенах. С собой она взяла лишь два чемодана и кошку в клетке. Уехать, скорее уехать! Только перемена места хоть как-то поможет ей справиться с тем злом, которое причинил ей собственный муж.
Когда Вирджиния скидывала в ведро остатки еды, у нее за спиной внезапно раздался какой-то шорох. Женщина вздрогнула и оглянулась. В проеме раскрытой двери стоял Натан Мур.
Он все еще выглядел довольно неплохо, был таким же загорелым и крепким. Дни, проведенные в предварительном заключении, не нанесли особого урона его приятной внешности. На нем был пуловер – как всегда, немного узкий в плечах, – и Вирджиния, присмотревшись, поняла, что это одна из вещей Фредерика, постоянно хранившаяся в шкафу на даче.
Очевидно, когда они с Натаном побывали там, тот не упустил случая поупражняться в привычном самообслуживании.
Широко раскрытыми глазами она глядела на него, не в состоянии вымолвить ни слова. Наконец Натан нарушил молчание первым.
– Привет, Вирджиния! – сказал он. – Ты позволишь мне войти?
Постепенно она пришла в себя:
– Ты откуда взялся? Разве тебя уже выпустили из тюрьмы?
Очевидно, то, что она заговорила с ним, Натан расценил как разрешение войти, поскольку он быстро прошагал в кухню и плотно прикрыл за собой дверь.
Вирджиния вздрогнула.
– Откуда я? – переспросил Натан. – Из города. А в тюрьме мне делать нечего, все подозрения с меня сняты.
Вирджиния чувствовала себя не слишком-то уютно с ним наедине. Она хотела сказать, чтобы он немедленно открыл дверь, но не решалась. Почувствовав ее нервозность, Натан усмехнулся:
– Ты что, боишься меня?
– Фредерик только что…
– Фредерик только что уехал из дома, – перебил ее Натан. – Ты что думаешь, я заглянул бы к тебе на огонек просто так, не убедившись заранее, что ты одна?
– Он вернется в любую минуту!
Натан снова усмехнулся.
Его усмешка не была ни холодной, ни злой, но в то же время и несердечной. Она была абсолютно пустой, без эмоций.
– Чего же ты боишься? Ведь я никого не насиловал и не убивал. Я не похищал твою дочь. Я не преступник.
– Ах, вот как? А вымогательство? Это уже не преступление?
– Попытка вымогательства. Чувствуешь разницу?
– Нет, не чувствую.
