"
"– Я вожу быстрее, – сказала она несколько минут назад, забирая у него ключи от машины. – Ты не такой отчаянный гонщик, как я.
И в самом деле она гнала так, что другие с трудом поспевали за ней. На ней были темные очки, и лицо ее выражало ледяную решимость.
После того как Джек Уолкер потерял самообладание, им было не так уж трудно вытянуть из него признание в убийстве Сары и Рейчел. Также он признался в том, что пытался заманить в ловушку Дженни Браун. Но получить от него какую-то внятную информацию о Ким оказалось невероятно трудно.
Он не хотел толком отвечать на вопросы о ней, бормотал что-то невнятное, то и дело всхлипывая и срываясь в истерику.
– Я любил ее! Я все-таки ее любил! Я бы никогда пальцем ее не тронул! Никогда! Ни за что!
– Из школы ее забрал ты?
– Да.
– И посадил в свою машину?
– Да.
– И куда ты ее отвез, Уолкер? Куда?
– Я ничего ей не сделал!
– Где она?
– Она была моя куколка… моя принцесса… Я не мог сделать ей больно!
– Где она, Уолкер, черт побери?!
– Я ничего не мог с собой поделать! Это выше моих сил… Я этого не хотел.
Верьте мне… Я не хотел детям ничего плохого. Я хотел… я жалел…
– О чем?
– Что я вообще появился на свет! – вырвалось у Джека, и он опять зашелся в истерике. Допрашивать его в такие минуты было невозможно.
С трудом успокоившись, он стал рассказывать о своей жизни, долго и путано. Бейкер видел, что, получив возможность исповедоваться, Уолкер почувствовал громадное облегчение. Джек сбивчиво говорил о своей ориентации, в деталях описывал убийства обеих девочек.
Ему страстно хотелось выговориться, чтобы груз вины давил на него не так сильно. Бейкер мог бы заполучить от него безукоризненные признания, которые давали ответ на все возможные вопросы следствия. Уолкер мог бы говорить часами, повествуя о своем детстве и юности, что прошли в простой семье, которая внешне казалась вполне нормальной, но внутри прогнила до основания. Он подробно рассказал бы о том, как в нем проснулись эти низменные наклонности и как он пытался побороть их, но те оказались сильнее.
– Я не хотел убивать девочек! Поверьте мне! Я не хотел, не хотел! Но я… сделал с ними… это самое, и я боялся, что… Боже мой, они бы выдали меня, я загремел бы в тюрягу… Я так боялся…
Многое мог бы узнать в эти минуты Бейкер, но пока оставался хоть малейший шанс на то, что Ким Квентин еще жива, он не мог позволить себе сидеть вот так, развесив уши. Любыми способами ему нужно было вытянуть из Уолкера признание о том, где тот спрятал Ким.
