Она согласилась сама, и даже купила себе новое платье… Эта покупка показалась ему тогда таким добрым знаком! Женщина, идущая в магазин за новым платьем, мысленно представляет себе, как она выйдет в нем в свет, и, следовательно, ее настрой вовсе не безнадежен. Так он думал тогда. Теперь Фредерик понимал, что это было всего лишь предположение, пустая, бездоказательная догадка.
Ему пришлось позвонить в Лондон приглашающей стороне и с извинениями отказаться от участия в вечере. Дескать, его жена сильно заболела и он не может оставить ее одну в такой момент.
На том конце провода реагировали подчеркнуто вежливо, однако у Фредерика сложилось такое впечатление, что ему не поверили. Потом он позвонил одному соратнику по партии и тоже предупредил его, что не будет присутствовать на том злополучном ужине. Он еще раз повторил версию про больную жену, и точно так же почувствовал, что ему не очень-то верят.
– Ты чего? – удивился друг. – Не валяй дурака! Упускать такую возможность!
– Я знаю.
Но не все зависит от меня.
– Ты понимаешь, что ты творишь?…
«Да, – печально раздумывал он теперь, – я понимаю, что творю. И я должен отвечать за свои поступки».
Стрелки часов в высоком деревянном корпусе показывали половину первого ночи. Он провел в этой комнате пятнадцать часов. Грейс приносила ему поесть, но голода Фредерик не чувствовал, лишь с благодарностью брал с ее подноса кофе. Два раза в течение дня и один раз вечером звонил телефон, и он тут же хватал трубку, однако все это было не то: звонил то плотник, уточняя, когда прийти, то подружка Грейс, то приятель Джека, с которым тот каждое воскресенье шатался по пивнушкам.
Других звонков не было.
Вирджиния больше никогда не позвонит.
Конечно, намного разумнее было бы вернуться в Лондон и пойти на вечеринку, чем сидеть тут и ждать у моря погоды. Сквозь его безграничную усталость начали проклевываться ростки безумного гнева. Как бессовестно это было с ее стороны! Какие бы ни нашлись у нее причины, пусть даже веские и уважительные, но до чего же непорядочно убегать просто так, скрываться, прятаться! Она должна была поговорить с ним.
В худшем случае – поспорить. Но не исчезать без единого слова.
«Я не хочу распаляться. Не хочу. На это у меня нет сил. Если я сейчас начну психовать, то просто выйду из строя», – увещевал он себя.
В комнату заглянула Грейс, одетая в белый халат до пола, расшитый алыми и розовыми бутонами.
