Она знала, что выглядит так, словно встала со смертного одра. В глазах Квентина замерло искреннее сострадание.
– Где ваш муж? – спросил он.
Ливия развела руками:
– Не знаю…
Она с радостью говорила бы громче, поскольку было заметно, что Фредерик Квентин с трудом разбирает ее слова, однако в данный момент сил у нее хватало лишь на свистящий шепот.
– Разве… разве он живет не у вас? Он сказал, что… у вас.
– Не так-то все просто, – ответил Фредерик, в следующее мгновение подхватывая Ливию под руку, иначе она просто упала бы в обморок.
Женщина была очень благодарна ему за этот жест.
– Послушайте, мне кажется, надо пойти наверх и подойти к дежурному врачу…
– Нет! – энергично замотала головой Ливия. – Я не хочу быть здесь! Не хочу! Врач сказал, что выписывает меня. Пожалуйста, помогите мне… помогите…
– Хорошо, хорошо, – успокаивающе закивал Фредерик. – Я всего лишь предложил и ни на чем не настаиваю. Мы сейчас уходим из больницы, так? У вас есть вещи?
Бессильным жестом она указала на телефонную будку:
– Да.
Вон там.
Они вместе отправились туда. Фредерик поддерживал Ливию под руку. Наконец он поднял с пола сумку.
– Боюсь, если мы с вами пойдем в кафе, то вы свалитесь там без чувств, – сказал он. – Поедем-ка, что ли, в Ферндейл. В мой дом. Согласны? Там вы приляжете на диван, а я поищу в домашней аптечке лекарства для вас. Вы уверены, что вас отпустили отсюда?
– Да.
В душе Ливии промелькнул страх, что мистер Квентин не совсем верит ее словам.
Однако, слава богу, он не настаивал на том, чтобы снова запереть ее в палате, а согласился идти вместе к выходу.
– Так где же мой муж? – озабоченно переспросила Ливия. – Разве он не в вашем доме?
Губы Фредерика сжались в короткую ниточку. Ливия поняла, что он еле сдерживает гнев. Страшный гнев.
– Нет, – ответил он сухо. – В моем доме его нет. И, честно признаться, я как раз собирался узнать у вас, где он может находиться.
Полтора часа спустя Ливия сидела на кухне в Ферндейл Хаус, растерянно глядя на Фредерика.
Ей стало немного лучше, головокружение прекратилось. Она сидела за столом и пила третью чашку кофе. Фредерик поджарил для нее в тостере ломтик хлеба, и она осторожно откусывала от него по чуть-чуть. Быстро есть она не могла, от этого ей снова становилось дурно. Но она понимала, что пища ей необходима.
Фредерик за стол не садился. С кофейной чашкой в руке он расхаживал по кухне то в одну, то в другую сторону.
