— Знаешь, дети — это не дешево. А с Маратом у вас, похоже, не все гладко. Иначе ты бы не сидела под дверьми его офиса. Одна. С такой обреченной миной.
Его слова меня добивают. Губы нервно кусаю. Он прав. Во всем прав. И про деньги, и про Марата. Смогу ли я теперь на него рассчитывать? С каждой пролетающей минутой надежда внутри тает сильнее. Как одинокий комочек снега на солнце. И скоро ничего не останется. Хотя верить в это до последнего не хочется.
Опять же взваливать все финансовые вопросы на маму, будет ужасно.
Она, безусловно, поможет. Такой уж человек. Добрый. Отзывчивый. Но я бы предпочла другой вариант. Только где же его взять? Моих сбережений почти не осталось. А брать на работу беременную, вряд ли кто решится. Это же одни проблемы. Похоже у меня нет другого выбора. Как всегда. Везет мне на жизненные ситуации.
— Если на время, то я согласна.
— Ладушки, — улыбается он, — а я то уж переживал, что не получится. Ведь тогда Ма…
Он резко замолкает. Подрывается со скамейки. Не дает мне даже мысли в порядок привести.
Понять, что хотел сказать. Явно про Марата. Но что именно? За собой тянет. Как овцу на веревке.
— Пошли. Пошли. Пока я добрый и не передумал.
Еле за ним поспеваю. Его длинные ноги против моих выигрывают.
Внутри охрана окидывает нас пристальным взглядом. Я ежусь. Нигде не нахожу взглядом Дана. Личного телохранителя Марата. А когда-то и моего. Кругом одни незнакомые лица. Равнодушные. Холодные. Невольно шагаю за спину сопровождающего меня мужчины. Руки к животу прижимаю. Жест, уже ставший привычным.
Малыш еще не родился, а я уже люблю его. Люблю всем сердцем. Как может быть иначе? Ведь этот ребенок от любимого.
Блондин перебрасывается парой фраз с одним из людей в форме, и мы проходим. Вот так просто. Начинаю по-другому смотреть на своего сопровождающего. Кто он? Почему так легко входит в офис Марата? Что теперь связывает этих двух мужчин? Бизнес? Марат никогда не говорил со мной о делах. А я в них и не лезла. Теперь вот жалею. Немного информации бы не помешало.
— Ты уверена, что хочешь с ним поговорить? — зачем-то спрашивает, когда мы поднимаемся в лифте.
Блестящая изнутри кабина медленно плывет вверх. Тихо играет расслабляющая музыка. Но меня она совсем не успокаивает. Плечи напряжены до предела. Пальцы сжаты в кулаки до белых костяшек.
— Нет, — говорю честно. С Игнатом вдруг хочется быть откровенной. Это потому, что он помог? Или просто желание хоть кому-то высказаться? — Не уверена. Но знаю. Если не поговорю сейчас.
