Мужчина видимо на автомате подхватывает ребенка и прижимает к себе.
— Простите, пожалуйста, — торможу перед ним запыхавшись, — ребенок просто перепутал. Маленький еще, — строго на сына смотрю, — Тимур! Это не твой папа. Нельзя так просто залезать на руки к незнакомцам.
— Незнакомцам? — знакомый голос бьет по мозгам, — значит, вот кто теперь я для тебя. Понятно. Бывший зек, да еще и без денег. Естественно, кому такой нужен.
Ноги теряют опору, и я едва не падаю на землю, но сильные руки не дают. Он держит и меня, и сына так легко, словно мы ничего не весим.
Мой единственный мужчина. Моя единственная любовь.
— Марат, — выдыхаю, пытаясь вглядеться в знакомые и в то же время чужие черты лица.
Но перед глазами все плывет от выступивших слез.
— Па-па! — пронзительно кричит Тимка прямо нам в уши.
— Мои любимые, — еще крепче прижимает нас к себе Марат, — никому вас больше не отдам."
"Меня словно прорывает, и я начинаю рыдать. Знаю, что не красиво. Знаю, что пугаю ребенка, который теребит рукав отца и просит «мама не пвачь».
— Это слезы счастья, — пытаюсь успокоить я его, — не волнуйся.
— Значит, все-таки рада меня видеть? — хмурит брови Марат.
— Дурак! Как же иначе?
— Мама! Не обживайся на папу! — возмущается сын.
Тоже мне заступничек. Сговорились уже. Вырываюсь из объятий. Шаг в сторону делаю. Не звонил. Встречаться со мной не хотел. А теперь приехал, как ни в чем не бывало. Думает я его с распростертыми объятиями тут ждала.
Блин. Ждала, конечно. Очень-очень. Но за то, что заставил меня так волноваться, он должен ответить.
— Тима, иди к маме на ручки, — свои протягиваю.
— Ни качу! — мотает головой ребенок.
А Марат лишь сильнее прижимает его к себе.
— Ах, вы!.. Сговорились значит!
Разворачиваюсь и начинаю уходить. Но громкое «мама» тормозит. Никуда я, конечно, не уйду. Никуда не денусь. Пока мой сын у него. И Марат об этом прекрасно знает. Не зря ведь так улыбается.
Стукнуть бы его по башке! За то, что так волноваться заставил. За то, что совершенно о моих чувствах не думает.
За то, что так сильно люблю его до сих пор.
— Ань, ну, не глупи. Домой пошли.
Я еще дуюсь, но иду рядом. Погруженная в свои мысли, во внезапное возвращение Марата, не сразу замечаю, что мы идем не туда. Не в сторону маминого дома, который для нас с Тимуркой стал родным. А совсем в другом направлении.
— Марат, куда мы идем? — торможу слегка, — дом моей мамы в другой стороне.
— А мы не идем в дом твоей мамы. Мы идем к нам домой.
