И как Марат с ним познакомился. Но он нам очень помог. Можно сказать с того света вытащил. Ведь если бы не он, нам бы никогда не справиться. Силы явно не равны.
— Посадят, — бормочу я, снова заламывая руки.
— Ой. Прости, я забыла.
Кристина отставляет чашку. Эта девушка тоже свидетель обвинения. И мы уже дали свои показания на закрытом слушании. А теперь нас тщательно охраняют. Потому что желающих убрать двух важных свидетелей, ой, как много теперь.
Теперь я понимаю, от чего меня пытался защитить Марат. Понимаю, почему он придумал эту схему с расставанием.
Он не хотел впутывать меня в подобное. Потому что этот стресс с тем предыдущим никак не сравнится. Даже не знаю, как бы я вообще по ночам спала, если бы не Крис рядом. Вдвоем не так страшно. Не так одиноко.
Мы рассказываем друг другу истории нашей жизни. То, что привело нас к этой ситуации. За последнее время мы с девушкой очень сблизились. Хотя если бы познакомились при других обстоятельствах, то вряд ли бы подружились. Уж слишком мы разные. Не зря говорят «общее несчастье сближает».
Она на пять лет меня старше и рядом с ней я чувствую себя неразумным ребенком. Зато ее спокойствие и вечная невозмутимость действует на меня невероятно благотворно. И я даже не представляю, как она может оставаться такой, после всего что произошло. После того, что с ней сделали.
— Все хорошо, Крис. Его ведь не обязательно посадят. Правда ведь?
— Ну, как тебе помягче сказать? — она отводит глаза, — твой Марат убил двоих. Убил выстрелами в упор. Так что это даже на убийство по неосторожности не притянешь.
Если только самооборона. Но на него никто не нападал. А ты же знаешь наши законы, — Крис глаза закатывает, — там сам черт ногу сломит. Бывает за кражу молока в магазине больше дают, чем за жестокую расправу.
А у меня перед глазами снова всплывает тот день. Те страшные секунды, когда Марат поднимал пистолет. Но вместо того, чтобы убить нас с Даном, он выстрелил в двух охранников.
— Ты меня не успокоила! — голос дрожит.
Не люблю вспоминать об этом. Про такое вообще хочется забыть и больше никогда не думать.
А еще хочется, чтобы Марат поскорее рядом оказался. Только это пока невозможно.
— У меня нет такой цели, — пожимает она плечами, — ты сама должна себя успокоить. Подумай хотя бы о ребенке. Заварить тебе еще чаю с ромашкой?
— Только не крепкого. Я все-таки беременная.
— Да я уж вижу.
Она хмыкает и снова оглядывает мой живот. Он, конечно, просто огромный. Я это и сама понимаю. Сразу видно, что мальчик. Большой.
