И только самому одному ею любоваться. Никому не показывать. Но надеюсь, у него хватит мозгов так не поступать. Потому что Соня свихнется в неволе. Она слишком свободу любит.
— Я согласен, — воздух, кажется, не туда попадает и я закашливаюсь, настолько неожиданными звучат слова Дана.
— Правда? Серьезно? Вернее… отличный выбор. Правильный.
По плечу его хлопаю. Стараюсь не спалить собственное ликование внутри. Если честно, то я особо в успех не верила. Уломать моего бывшего телохранителя на такую высокую помощь где-то один процент из ста.
Нет. Меньше гораздо. Ноль, ноль, ноль…
— Но у меня условие, — тормозит он радужный поток моих мыслей.
— Какое?
— Я пойду с тобой.
Глава 28
Мужчина, сидящий передо мной не стар. Это все что я могу сказать, глядя в небольшие спокойные глаза. Даже если он сейчас злится. Даже если мой визит. Внезапный визит и явно его раздражающий. Ему не по нраву. Он молчит. Ни жестом, ни взглядом не выдает того, что сейчас у него на душе.
Я понимаю, что молчание затянулось. Что время, отмерянное мне, подходит к концу.
Удивительно как вообще Дану удалось состряпать эту встречу. Выйти на человека такого уровня. Он никогда об этом не расскажет. Мой бывший телохранитель стоит у меня за спиной и ни единым звуком или жестом не выдает себя.
— Так что вам от меня надо? — повторяет вопрос подполковник СБ ФСБ, отец Роксаны.
— Я хотела бы поговорить о вашей дочери.
В горле так сухо, что даже целый стакан воды не поможет. Но здесь и его нет.
Мужчина оценивающе смотрит на меня.
На мой живот. Хмыкает. Он знает что-то обо мне? Догадывается? Знает ли он вообще о «проделках» своей дочери? О том, что она средь бела дня похищает людей? Угрожает им.
— Вы ее подруга?
Не понимаю, как правильно реагировать. Я шла сюда ничего толком не продумав. Признаться я вообще не верила в чудо. В то что у Данилы все получится. Даже не представляю какими связями он воспользовался и откуда они у него. Но нас допустили в святая святых. Но я до сих пор не знаю, как поступить. Играть наивную дурочку или выложить все карты на стол?
— Я бывшая ее жениха, — решаюсь пойти ва-банк.
— А этот ребенок, — кивает он на мой живот, — его отец жених моей дочери?
— Он считает, что нет.
Решаю все-таки не говорить всей правды. Это по меньшей мере неосторожно. Проще говоря безрассудно. Я, итак, сильно рискую. Хотя с чего бы? Какой риск, если мы находимся в центре города. В государственной конторе. Что здесь может пойти не так?
— И что же ты хочешь от меня.
