Но даже голоса хватает, чтобы понять. Самостоятельно до дома он просто не доберется. Порываюсь уже позвонить Игнату. Пускай все разруливает. Партнеры они в конце концов или кто?
Но вспоминаю, как быстро и с каким выражением лица он уезжал от меня. И рука не поднимается. Возможно, у них там сейчас все в разгаре. А тут я со своей просьбой. Игнат точно никогда меня не простит. Я, итак, ему много неудобств доставила. Так что эту проблему буду решать сама.
— Где ты, мое наказание? — выдыхаю.
— Мое сердце всегда возле тебя…
Раздается характерный грохот.
Видимо телефон выпадает из его рук. Прислушиваюсь с содроганием. Но никакого визга тормозов. Или удара о бампер соседней машины. Вообще ничего не слышно. Тишина.
Странная догадка, как яркая искорка. Накидываю куртку прямо на сорочку, чтобы проверить. Быть, конечно, такого не может. Но вдруг…
Осторожно выхожу из квартиры. Надеюсь на мамин крепкий сон. И что утром не придется держать ответ, куда и почему я ходила среди ночи.
Ведь я и сама не понимаю, что несет на улицу. Что лишает страха, когда приближаюсь к черной махине джипа. Откуда берется смелость, дерзко распахнуть дверцу.
Открывающаяся картина заставляет сердце сжаться. Но лишь на мгновение. А потом приходит понимание. Передо мной человек, который предал.
— Марат! — толкаю его в плечо. Как он вообще сюда добрался в таком состоянии? И главное зачем? — Чего разлегся?
Он бормочет что-то невразумительное. И выглядит так, словно и пальцем пошевелить не в состоянии.
Поэтому его стремительный бросок врасплох застает. А руки так крепко сжимаются на моей талии, что не выскользнуть.
— Марат! Больно! Живот!
Он тут же ослабляет хватку. Сопит. Рычит. Зарывается лицом в мои растрепанные волосы. Осторожно касается живота, и я замираю. Пошевелиться не могу. Наблюдаю, как он гладит мой округлый животик и что-то нежно бормочет. Словно с ребенком общается. Затаскивает меня к себе на колени. Прикусывает за ухо.
— Моя-я-я мышка-а-а! Никому не отдам!
— Ты пьян!
Оттолкнуть его пытаюсь.
Но куда том. Он — скала. Поэтому перестаю трепыхаться. Все равно он в таком состоянии. Завтра ни о чем не вспомнит. А вот я… Обида во мне борется с терпким искушением. Понимаю, что сама себе хуже делаю. Но иначе не могу.
— Если я твоя, то кто же твоя жена будущая?
— Жена? — продолжает он нашептывать мне в ушко, — ты моя жена. Разве нет?
— Нет, Марат. Ну или мое имя резко стало Роксана.
