Не привыкла обсуждать с мужем ее. Но вот Дэн вышел из машины, приблизился. Наклонился к моему окну и улыбнулся, белозубый, спокойный, как раньше.
— Соня, я все понимаю. Тебе хочется проверить. Я тоже был у следователя. Знаю, о чем вы договорились. Эта тема нам обоим неприятна, но, — он продолжает улыбаться, — давай не будем ломать себе настроение этим. Нам хорошо вместе, когда я приезжаю. Давай не будем рушить это. Мы не вместе больше, но с тобой рядом я ведь быть могу? Давай, я отвезу. Вылезай, — он распахнул дверь.
И улыбаться давно перестал, его это все тревожит не меньше меня.
— Отвезешь к Полине в психушку? — переспросила.
— Да. Куда скажешь. Хоть к дьяволу — если тебе будет надо.
Поколебавшись, вышла из машины. Проигнорировала руку Дэна, его попытку галантности. Не сейчас. Села к нему в машину. Повернулась, когда он плюхнулся за руль.
— Полина точно в больнице?
— Ты еще сомневаешься?
— Я с некоторых пор перестала тебе доверять.
— А я горы свернуть готов, чтобы это исправить. Чего ты хочешь, Соня? Я все смогу.
Я сейчас в таком состоянии, что звезду с неба пообещаю — и сотворю. Знаешь, когда человек выходит за свои возможности? Когда ему жуть как хреново. Я тебя так люблю. А ты не моя. Что мне делать?"
"— Следить за дорогой, — мой ответ бьет больно, но мне и самой нехорошо. Где я и где он, как мы так с ним потерялись, если без ума друг от друга были? Это осознать сложно, но невозможно принять всю ложь, все его пренебрежение мной, даже не как женщиной, как мамой его ребенка — как человеком.
С людьми так нельзя поступать. А он такое сделал со мной. С нашим сыном.
— Макару скоро в школу, — нарушил паузу Дэн. — Может, подумаем о домашнем обучении?
— Зачем? — напряглась тут же. — Полина выйдет все-таки?
— При чем тут Полина, — Денис поморщился. Удобнее перехватил руль. — Я говорю о нас с тобой. Нашем сыне. Нашей семье. Как ему будет лучше.
— Ему будет лучше в школе, — отрезала.
— И ты опять принимаешь меня в штыки, — заметил он огорченно. — Соня, я же просто рассуждаю.
Советуюсь, хочу узнать твое мнение.
Мое мнение — не надо было изменять. Вслух этого не говорю, уже слишком поздно. Просто смотрю в окно и молчу, мы едем.
Когда же кончится эта бесконечная дорога, я боюсь, но я хочу увидеть Полину в смирительной рубашке. Это малое из того, что она заслуживает. Пугать моего ребенка детским домом, пытаться выкрасть моего малыша, своего сына чуть не пустить под колеса — больная дрянь.
Приехали. Это то здание. Денис заглушил двигатель.
