Меня снова схватили за талию и руку, резко притянув к себе, из-за чего я врезалась во что-то твёрдое, это больше напоминало чью-то спину. Переведя взгляд с Марины, я увидела, что ее держит Крис, а когда я решила узнать, кто же меня заграбастал, услышала шёпот:
— Кэти, успокойся.
Кто же это мог быть? Ах да, святой, мать его, Фролов. Оттолкнуть его у меня не получилось, поэтому я решила предупредить его:
— Никогда меня так не называй, меня от этого тошнит.
И сделав последний толчок, я наконец выбралась из его хватки и, быстро оглядев народ, который собрался вокруг нас, заметила обеспокоенное лицо Ники.
Вот где! В глазах неожиданно помутнело от резких движений.
Воспользовавшись моим замешательством, Максим опять схватил аккуратно меня за руку, тем самым удерживая на ногах.
— Голова кружится? Что случилось? У тебя кровь, — указал он на мою шею."
"На секунду я застыла, всматриваясь в его обеспокоенное лицо и оживленные глаза, удивляясь, почему же все-таки у нас не получилось, почему именно он и я, почему никто не другой? Зачем Максим вообще появился в моей жизни и разрешил все воздвигшие мною стены, которые я так упорно выстаивала? Но это длилось не долго, голос Марины, звавший его, отрезвил меня:
— Максим!
Она звала его.
Они были вместе. А я была третьим лишним.
Собравшись с силами, я оттолкнула его и, кинув последний взгляд на разъяренное лицо Марины, волосы которой были похоже на перекати-поле, и Максима, обеспокоенного тем, что произошло, прокричала им обоим:
— Отвалите уже от меня оба, разбирайтесь сами в своих ненормальных отношениях, и меня, пожалуйста, не вмешивайте в это.
Взяв за руку Нику, я отвернулась от застывших тел и пошла выходу, пока до меня не дотронулась чья-то рука.
— Кэти, подожди, что ты несёшь, у нас же все было хорошо, — тихо сказал Максим, чтобы никто не услышал.
Взглянув на его лицо, я поняла, что то, что я собираюсь сказать, ранит меня сильно. Может позже я буду жалеть, плакать, а я точно знаю, что буду, ибо слёзы, стоявшие в моих глазах, были готовы прямо сейчас пролиться от несправедливости, глупости и безысходности. Я не позволю с собой обращаться как с куклой, когда он захочет снова прийти ко мне. Все, хватит, знаю, что если дальше буду тешить себя мечтами, будет хуже.