– Как же вы его тягаете? – ахнула я, представляя, как ворочать такую тушу, чтобы поменять судно.
– Да подружки его тягают, они ж магички. Левитацией туда-сюда.
От обсуждения этих малоприятных вещей с темного паладина спала вся напускная бодрость, и парень, прикрыв глаза и откинувшись на подушки, тихо попросил:
– Пообещай мне одно светлая.
– М?
– Если помочь нельзя, ты скажешь мне об этом прямо и честно.
– Легко, – согласилась я. – А теперь помолчи.
Я сдернула с парня одеяло, и темный паладин возмущенно засопел.
– Что?
– Ну ты же девица небось.
– И что? – не поняла я, пытаясь одернуть еще и тряпицу, скромно прикрывающую то самое ценное для любого мужчины место.
– И то! Куда ручонки тянешь?
– Я – целитель! – возмутилась я, слегка обалдев от такой реакции.
– Ты – девица, – отрезал парень.
– Да какая разница!
– Большая! Я – паладин, у меня кодекс!
– Ты же темный!
– Па-ла-дин!
– Темный!
– Ну-ка, цыц! – рявкнула Скальон, и мы оба умолкли.
– Ты, – она повернулась к парню и прищурилась, – кончай паясничать! А ты, – тут уже я получила строгий взгляд и дли-и-и-инное молчание. – Работай.
Мы обменялись с паладином выразительными взглядами. Он имел вид крайне решительный, как будто я ему там чего отрезать собиралась.
– Ладно, свет с тобой, – отмахнулась я. – Но если что-то там будет не работать, претензии не принимаются.
Ответом мне было многозначительное сопение. Вы себе представляете сопящего огромного темного паладина на узкой лекарской койке, прикрытого одной символической тряпицей? Нет? Вот и я в жизни бы не смогла представить, что увижу такую картину!
Я растерла дезинфицирующее заклятие меж ладоней и распростерла руки над парнем, пытаясь понять, что с ним не так.
А не так с ним было решительно все: ребра, позвоночник, тазобедренный сустав, внутренние повреждения, очаг нагноения в брюшной полости… я схватилась за голову:
– Почему сразу не сказали, что он тяжелый?! – зашипела я на лекаршу.
– Ты и так отсюда уползла после Анны, пережечь дар хочешь? – строго спросила она. – Тут каждый второй тяжелый, придется уметь выставлять приоритеты.
Я поджала губы. Женщина была права, но лекарь во мне отчаянно не соглашался с такой несправедливостью. Но спорить было бессмысленно, а потому я размяла пальцы и начала лечить парня.
Долго.
Медленно.
Тяжело.
