Понял, Данилов?
– Так точно, товарищ комиссар.
– Срок – неделя. Тебе дадут телефон, позвонишь по нему в любое время, хочешь днем, хочешь ночью. Доложишь, что взял этого, как его…
– Грека, товарищ комиссар.
– Точно. Грека. Уложишься в срок – орден, не уложишься – звезду долой. У меня все.
Власик махнул рукой.
Данилов четко повернулся через левое плечо и вышел. В приемной его ожидал все тот же тощий капитан, он молча протянул ему бумажку с телефоном и сказал:
– Прошу.
И снова мимо постов, сквозь строй подозрительных глаз.
Поворот – офицер. Потом брусчатка кремлевской мостовой, потом пост у ворот.
* * *Данилов вышел на Красную площадь и расстегнул китель. Нижняя рубашка была мокрая, хоть выжимай.
Он стоял рядом с храмом Василия Блаженного и обмахивался полами кителя.
Мимо, удивленно поглядев на него, прошла серьезная женщина в очках. Оглянулась, покачала головой неодобрительно и двинулась дальше.
Данилов застегнул пуговицы, а крючки на воротнике трогать не стал. Закурил и почувствовал внезапно смертельную усталость.
Она была свинцово ощутима, словно кто-то навешал на плечи мешки с песком."
"«Что же это такое? Почему? Как мог, пусть даже всесильный, главный охранник так разговаривать со мной? С прислугой в хороших домах разговаривают вежливее. Двадцать шесть лет я ловлю бандитов. Пришел в МЧК в восемнадцатом, когда Власик этот не знал, как в сортир сходить. И что?»
Данилов оглянулся. Кремлевская стена славно придавила его. Он впервые почувствовал свою полную незащищенность.
«От таких, как Власик и его ребята, не спасут ни погоны, ни ордена, ни заслуги.
Для них этого не существует. Для них вообще ничего не существует. Они хозяева. Они награждают и милуют. И власть им дал не Берия и Меркулов, а человек, которого все восторженно, с придыханием называют Вождем».
Данилов никогда не видел его. Слышал от друзей-чекистов, что он маленького роста, сухорук, рябоват и властен. Данилов никогда не задумывался, как он относится к Сталину. Существовала официальная форма, принятая на партсобраниях.
Он много лет свято придерживался ее и только сегодня понял, что боится этого человека.
Папироса догорела до мундштука, и во рту появился кисловатый привкус жженой бумаги.
Данилов бросил окурок в урну и пошел к Историческому музею.
* * *И вдруг на углу Никольской он увидел Володю Муштакова, начальника отдела по борьбе с мошенничеством.
– Володя, ты что здесь делаешь? – обрадовался Данилов.
– Ваня, я нашу машину увидел и решил подождать тебя.
