Мне сказали, что ты с Сяргом в Швеции. Лучше бы тебе оставаться там.
– Тогда я спрошу тебя: зачем ты здесь, брат? Лучше бы ты жил в своей Москве.
– Я приехал на родину. – Эвальд начал натягивать сапоги.
– А я остался защищать родину.
– Какую родину защищаешь ты здесь, в Эстонии? – Эвальд встал, притопнул ногой, чтобы сапоги сели, как нужно.
– Твою и мою.
– Свою родину я защищал от фашизма. – Эвальд взял со стула гимнастерку. – А что защищаешь ты, Юлиус?
– Я тоже защищаю свою.
– Зачем же ты все-таки пришел?
– Я пришел забрать тебя, брат.
Давай бросим все это. Красных, немцев, местных розовых. Давай уедем в Швецию, к дяде, ведь нас осталось двое. Ты и я.
– К дяде в Швецию… Мы будем кататься на яхте и играть в теннис? – Эвальд застегнул портупею.
– Да, да! Кому нужна эта война и кровь, когда мы опять будем вместе.
Эвальд смотрел на него и не мог поверить, что в двух шагах сидит его брат, о встрече с которым он так мечтал все эти годы. Он учился в Москве и вспоминал Юлиуса, дрался с немцами и вновь думал о нем.
Думал с тоской, нежностью, горечью, но никогда с ненавистью.
– Зачем ты пришел ко мне, брат?!
Брат. Он только что видел его во сне. Несчастного, маленького, беззащитного человечка, в грязной от копоти ночной рубашке. Брат твой!
Вот он сидит в кожаной куртке, волосы расчесаны на косой пробор, в опущенной руке «беретта». Зачем ты пришел ко мне, человек, который был моим братом?
– Ты почему молчишь? – спросил Юлиус.
– Я думаю.
– О чем?
– О детстве.
– Я тоже много думаю о нем. Но теперь ведь все позади.
– Мы снова вместе. Завтра утром мы будем в Пярну, потом Сааремаа и Швеция.
– Ты пришел пригласить меня в гости к Сяргу?
– Нет, я пришел напомнить тебе, что мы два последних Пальма на этом свете. Напомнить тебе, брат, о той крови, которая течет в нас.
– Считай, что напомнил.
Нет, он только похож на его брата. Разве в них течет одна кровь? …Песок был мокрым от крови его и Васи Тихонова, веселого ленинградца Васи. Немецкие автоматчики перли на окоп, и, собрав последние силы, раненный в грудь Вася Тихонов протянул ему гранату.
«Взорви ее, когда подойдут эти гады. Взорви вместе с нами». Кровь пузырилась у него на губах, а глаза были бездонно-черны, как стволы автоматов…
– Так зачем ты пришел?
– Отдай мне Юхансена.
– Ты думаешь, это просто?
– Ты все можешь. У меня машина. На ней приедут люди, одетые в советскую форму. Ты скажешь, что это конвой из уезда или из Таллина. Все равно.
