Поэтому, несмотря на вполне солидные дозы принятого, он мог контролировать свои поступки.
Водка или коньяк воспринимались им как лекарство. Только страх начинал ворочаться в груди, он выпивал стакан, и жизнь снова входила в свою обычную колею.
Впервые он страшно испугался на знаменитом совещании у Хрущева, когда, охрипнув от мата, первый секретарь приказал арестовать двух начальников райотдела милиции. Что и было сделано прямо в кабинете.
И только тогда Муравьев понял, что генеральские погоны не столько украшают, сколько давят.
Впрочем, с генералами Хрущев обещал расправиться быстро и споро. Сделать их всех майорами и отправить в участковые.
Все это разрушило, изгадило комфортное мироощущение Муравьева. Он внезапно понял, что так прекрасно нарисованная в мечтах жизнь может сломаться в одну минуту.
Думая о будущем, он знал, что через пару лет получит новую должность и еще одну звезду на погоны, потом еще…
Что будет дальше, представлялось в сладостных грезах.
Начав делать карьеру, он потерял не только друзей, но и родственников.
Покойная мать не одобряла стремительного вознесения сына, сестра и ее муж Карпухин просто перестали с ним общаться.
Игорь остался один. Конечно, рядом были любящая и все пока прощающая жена, дети и тесть.
Фролов делал все, чтобы его зять достиг вершин чиновничьей лестницы и жил как подобает."
"Сначала он сделал из Муравьева генерала, потом тот сделает генерала или министра из своего сына, его внука.
И так будет продолжаться всегда. Это будет новая династия государственных деятелей.
Надо сказать, что зампред Совмина Фролов был не одинок. Партийная верхушка после войны была ориентирована на создание подобных династических отношений. Эти люди должны были стать опорой партии. Именно им отводилась главная роль в построении будущей могучей страны.
Игорь всегда чувствовал покровительство тестя. На высоких совещаниях видные государственные и партийные деятели здоровались с ним, как с равным.
Он был членом семьи человека их круга, и ему нужно было покровительствовать.
Даже в тот страшный день в горкоме партии Хрущев на прощание похлопал его по плечу.
Но Игорь был человеком гордым. Поэтому и стал в свое время одним из лучших муровских сыщиков. Он не мог себе позволить работать плохо, и поэтому служба для него стала самой жизнью.
У Игоря были ордена и медали, полученные им без всякого участия сановного тестя.
